В 18 российских регионах введён институт наставников, которые на общественных началах работают с подростками, состоящими на учёте в комиссиях по делам несовершеннолетних. Депутаты Госдумы РФ хотят распространить этот опыт на всю страну. Похожая практика существовала в советские времена: трудных подростков перевоспитывали энтузиасты и правоохранители. Однако саратовские эксперты считают, что для предупреждения асоциального поведения несовершеннолетних важно бороться с причиной, а не следствием.
Взять шефство
Екатерина Харченко, зампред комитета Госдумы по науке и высшему образованию, сообщила о планах распространить институт общественных воспитателей на все российские регионы. Как уточняет «Парламентская газета», общественные воспитатели — это наставники и помощники подростков, находящихся в социально опасном положении. Воспитатель может посещать ребенка дома и на учёбе, помогать с поиском работы, контролировать, чтобы он ходил на учёбу, помогать родителям в его воспитании.
Сегодня активнее всего система наставничества развивается в Ульяновской области: с подростками из семей, находящихся в социально опасном положении, работают общественные воспитатели. В Курской области общественные воспитатели закреплены за 93% детей, состоящих на учёте в комиссиях по делам несовершеннолетних.
— Действительно, в советское время были наставники, общественные воспитатели для трудных подростков, но, думаю, то, что сверху навязывается, не будет иметь прок, — считает экс-председатель комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав при правительстве области Владимир Чернобровкин. — Если бы НКО, общественная организация или сам волонтёр захотели работать с подростками — это одно, но если наставника назначают сверху, результативность работы будет, на мой взгляд, не более 50%. Либо общественных воспитателей нужно профессионально готовить. Однако возникает вопрос: как в этом случае найти компромисс, чтобы институт наставничества для работы с трудными подростками прижился, но был создан не из-под палки? Опять же есть ещё одна советская привычка: любой опыт спустя некоторое время бюрократизируется до невозможности. Вводятся формы отчётности, результативности, и в результате всё сводится к показухе. Поэтому в данной инициативе много подводных камней. Но, конечно, необходимо смотреть и анализировать опыт других регионов.
Неудобные дети
Что же касается подростков из семей, находящихся в социально опасном положении, то, по мнению Владимира Чернобровкина, главный вопрос заключается в том, как обнаружить первые «сигналы бедствия».
— Основная проблема — выявить по уровню тревожности в глазах подростка, что у него что-то происходит в семье, школе, на улице, — говорит Владимир Сергеевич. — А это может сделать только профессиональный детский психолог. Но не один на тысячную школу, а полноценная служба. Необходимо с детского сада и школы создавать психологические службы. К сожалению, зачастую отношение чиновников от образования к непрофильному специалисту-психологу весьма формальное, поскольку психолог не участвует в учебном процессе, от него не зависит успеваемость и оценки. Считаю, нужно в корне менять это отношение. В идеале психолог должен быть в каждом классе, поскольку профессиональные психологи, как правило, работают с группой максимум 15 человек. Дальше уже замыливается глаз, и им сложно отследить ситуацию. Поэтому важно начать с возрождения института психологов, затем повышать квалификацию классного руководителя, а потом говорить об общественных воспитателях и наставниках. Ведь для работы последних необходимо создавать базу, а это, с моей точки зрения, могут сделать только психологи.
Региональным властям, в свою очередь, необходимо задуматься о профилактике подростковой преступности. В 2022 году в Саратовской области на 17,1% увеличилось число тяжких преступлений, совершённых несовершеннолетними, и на 35% — особо тяжких.