Ни в сказке сказать, ни пером описать, какую гадость мне сделал этот неприятный муж.
Он сходил в поликлинику на приём и закрыл больничный.
И теперь в понедельник пойдёт отдыхать и развлекаться. То есть, на работу. А я одна останусь дома с двумя болеющими детьми.
Такой вот он хитрец. С кем жизнь жить приходится, слов нет просто.
Дети: Стас, 16 лет, Паша, 6 лет, Вадим, 4 года.
В общем, муж решил, что он выздоровел. Как ему это так быстро удалось, я сама понять не могу. Потому что, например, его дети так не смогли.
Паша, вроде, выздоравливает, а Вадим до сих пор с температурой.
И вот то ли от температуры, то ли от безделья, но сегодня Вадя устроил мне жаркую ночь. Не такую жаркую, как первого января, когда он жирной колбасы переел, но тоже так сразу и не забудешь.
Как самый больной человек в мире, вчера Вадюша ел очень мало. За весь день осилил только немного картофельного пюре и чай. И сироп от температуры.
Спать он лёг рано, уснул быстро.
И началось.
Сперва я услышала из детской тихие стоны. Через время они стали громче, а потом превратились в подвывания. Я вошла в комнату. Спящий Вадя, наморщив лоб, мотылялся по кровати. И стонал.
– Вадюш, – позвала я. – Что такое? Что-то болит?
Вадя ничего не ответил, повернулся на бок, подложил ладошку под щёку, расправил лоб и замолчал. Полежал так, а потом снова лоб скукожил, ногами резко дрыгнул и так жалобно:
– Ыыыаааыы.
– Вадя, – я погладила его по спине, – тебя тошнит? Ножки болят? Голова? Что ты стонешь?
– Аааыыыыэээ, – простонал Вадя, повернулся на другой бок, поджал ноги к груди, напихал одеяла под себя и продолжил спать.
Я стою над ним. Он минут пять спал, а потом ноги выпрямил, на спину повернулся и прямо вот с болью:
– Аааа мммм, – проскрипел.
Я его за бок потрясла, дождалась, чтобы он глаза открыл и спрашиваю:
– Вадим, что случилось?
Тот с трудом глаза в кучку собирает и отвечает:
– Да ничего! – и собирается опять уснуть.
– Так а чего ты стонешь тогда? – я снова трясу его за бок.
И тут Вадя резко открывает глаза и громко заявляет:
– Да не стоню я! Не стоню! Уйди, мама! Я хочу спать!
– Ах так! – подумала я. – Ну и иди ты в пень.
И пошла спать.
Раза четыре за ночь я просыпалась от стонов из комнаты детей. Бежала к Ваде.
Один раз даже с тазиком.
И каждый раз он неизменно посылал меня отсюдова нафиг спать. Я шла, засыпала, а потом снова просыпалась от стонов.
В пятый раз я проснулась, потому что всё было не так. Никто не стонал, но звуки какие-то посторонние до меня доносились. Из кухни.
Я с кровати встала, вижу из-под двери полоску света. Выхожу тихонько на кухню.
А там за столом сидит Вадим.
И наяривает прямо из банки сметану. Оттакенной ложкой просто, самой большой в доме. И, судя по тому, что сметаны в банке уже почти нет, он тут давненько трапезничает.
И коты – Сашка и Тёма – под столом сидят. И тарахтят, как два мотора от Жигулей.
– У меня просто болел живот, – пояснил мне Вадим. – Так болел, так болел, а потом я понял, что просто голодный и хочу есть. Пошёл и поел.
Выскреб из банки последнюю сметану, облизал ложку. Унёс банку в мусор, а ложку – в раковину.
И бодрым шагом удалился в комнату. Спать.
Я посмотрела время на часах. Было четыре утра. Коты, решив, что раз уж никто не спит, то можно и поесть, заходили возле меня кругами.
До самого утра Вадя спал спокойно. Без стонов. Как оказалось, банка сметаны 20% – прекрасно избавляет от боли в животе.
Вадим протестировал.