– Моя мама даже не знала, что я сменила школу и учусь в физмат лицее! Я тайком от нее подала документы, а потом сама поступила в политехнический институт. Твой папа – кандидат физико-математических наук. Скажи мне, почему ты такой не самостоятельный? – так заканчивался всякий разговор о моей успеваемости. Матери казалось, если человек не математический гений, то он не самостоятелен. При этом сама она давно забросила карьеру инженера и торговала на рынке. Отец, кстати, тоже не преуспел как ученый, а занимался производством телевизионных программ. Они развелись, когда мне было двенадцать. Отец, по мнению матери, мало зарабатывал, она считала его бесполезным в хозяйстве. Но нынешний день стал исключением. Я не сдал три экзамена. Вопрос стоял о моем отчислении из института. Мать была в истерике.
Вообще-то меня увлекали математика и программирование. Более того, я любил историю и много читал. Но нужно было решать насущные проблемы. Мое окружение состояло во многом из полукриминального контингента. В татарско-русской гимназии, которую я окончил, даже некоторые одноклассники состояли в группировках. «Старики» натурально требовали от них щемить окружающих и вымогать деньги. Кто послабее таскал деньги у родителей. Кто посильнее отбивал их у таких, как я. Понятно, что учеба была здесь совсем не на первом месте. Идти в школу порой было натурально страшно, поэтому моим любимым занятием стало каратэ. К человеку, который борется со своим униженным положением, окружающие всегда относятся с пиететом. Занятия боевыми искусствами давали определенную уверенность в себе и некоторый покой.
– Да ты заколебала. Мне нравится каратэ! У меня это получается. Я хочу заниматься тренерской работой.
– Если ты вылетишь из института, тебя заберут в армию, пошлют в Чечню и там убьют!
– Я могу учиться в институте физкультуры.
– Там нет военной кафедры!
– Ну убьют и убьют. Поскорее бы.
– Я не позволю, чтобы тебя убили. Я не для того тебя 24 часа рожала.
В конечном итоге мать решила воздействовать на меня, довольно крепкого мужика, физически. Я запер ее в комнате и ушел из дома. Сестры потом открыли.
Она заблуждалась, до Чечни надо было еще дожить. На гражданке я мог укрыться дома от побоев, оскорблений и вымогательств. Учебное время было относительно непродолжительным, а школу можно было и прогулять, что мы регулярно делали. В армии же мне пришлось бы контактировать с этим кошмаром непрерывно. Телевидение, кино и литература в то время натурально рекламировали неуставные отношения между военными. Поэтому отдавать долг Родине не хотелось совсем, независимо от того, отправят меня на войну или нет. Но что это меняло?
В институт меня с моей успеваемостью не взяли бы. Я был рассеян, писал и решал задачи с ошибками, а мои школьные знания из-за систематических прогулов носили обрывочный характер. Помогли папины старые связи. Устроил он меня, понятно, туда, куда смог. На направление «Автомобили, автомобильное хозяйство». В технике, а тем более в автомобилях я не шарил от слова совсем. Вообще не понимал радости разбираться в них. Не владея общими знаниями, пытаться получить высшие, было бессмысленно. Так провалилась моя первая сессия, кое-как сдал вторую и на момент описываемых событий завалил третью. Отец хлопотал. Отпрыска не исключали.
Так не могло продолжаться вечно.
Незадолго до этого я встретил свою будущую жену.
– У тебя красивые руки, – сказала она мне. Нас познакомили мои школьные друзья. Она обладала яркой, но не броской внешностью. Живым, но не вызывающим поведением. Такая девушка должна была меня покорить. Сам я не умел говорить комплиментов. После развода родителей мы с сестрами вообще одичали и росли затравленными. Поэтому ее внимание стало неожиданным. Было непонятно, что она во мне нашла. Оказалось, руки – складывающиеся в правильный кулак кисти, покрытые мозолями от отжиманий костяшки и от турника ладони, жилистое предплечье, наработанный бицепс. Эти ее слова стали для меня исключительно дороги. Мне мои руки, понятно, тоже нравились. Я немало сил потратил, чтобы они стали такими. Но в ней меня зачаровывала ее взвешенность. Она никуда не спешила и все всегда успевала.
После этого, казалось бы, моя жизнь стала меняться к лучшему. Но в тот день все сошлось один к одному. После лекций меня ждал однокурсник:
– Привет!
– Привет!
– Жень, я тебя предупреждал, что, если не рассчитаешься за методичку, я включу счетчик?
– Так… И что?
– С тебя стольник.
– Ты серьезно? Методичка стоила червонец. Стольник – не дохрена ли?
– Гони.
– Да пошел ты, я не дам.
– Пойдем, отойдем.
И мы отошли.
Вообще-то, карате это не про драки. Карате это про сознание. Занимаясь, ты привыкаешь путем многочисленных монотонных повторений нехитрых движений выковывать спонтанные реакции своего тела. В драке проявляется эффект. Первый раз, когда меня попытались ударить на улице, а я, внезапно для себя, блокировал удар, показался случайностью. Все произошло настолько быстро, что выглядело невероятным. Второй – совпадением. Третий… Одногруппник не знал, кого он собирается воспитывать. А я плохо представлял, как он собирается это сделать. Его удар уткнулся в блок, его рука была перехвачена, а он неловко кувыркнулся через мое бедро и рухнул навзничь. Третий раз уже закономерность…
Стоял февраль месяц, переулок заледенел и я, поскользнувшись, упал сверху. На татами судья не за считал бы мне такой бросок, но здесь судьи не было. Лежа на противнике, я старался съездить ему по морде, а он удержать мои руки от удара.
Внезапно, кто-то резким рывком за плечи скинул меня с него. Я обнаружил, что мы не одни. Вокруг стояли какие-то пацаны.
– Эй. Брейк! Что случилось? – Скомандовал один из них. Я поднялся отряхнулся, начал сбивчиво объяснять, что произошло.
– Ты кто? – разговор принимал нехороший оборот. В наши времена ответ на такой вопрос требовал самого тщательного обдумывания.
– В смысле?
– Откуда будешь? Кто по жизни?
– Пацан.
– Обоснуй, что ты пацан.
– С пацанами живу, с пацанами общаюсь.
– С кем ты общаешься?
– С тридцатьпятовскими. Ребят, что за вопросы? За меня есть кому вписаться.
– Слышь, ты с пацанами живешь?! Кому ты лепишь?! – мне прилетел удар лбом в переносицу. Парировать его было невозможно, потому что он оказался прямой и короткий. Хороший удар. Поставленный. Многие группировки заставляли своих ребят заниматься боксом. Из глаз брызнули слезы.
– С тридцатьпятовскими. –
– Ты живешь с пацанами?! Вы квартиру снимаете?
– Нет.
– Ты понимаешь, что тебя на пизд..больстве сейчас поймали и никто за тебя теперь не впишется? – мне снова прилетело лбом в переносицу. Драться было не просто бесполезно, а прямо вредно. Во-первых, их было несколько человек. Во-вторых, я понимал, в случае эскалации конфликта эти ребятки с живого бы с меня не слезли. Преследовали бы и в институте, и дома. И выпотрошили бы до дна. И да, за меня не впишутся, какими бы хорошими не были у нас отношения с кем-то из этих ребят. «Пиратские законы писаны для пиратов».
– Блин, пацаны, что за дела? Давайте мирно разойдемся. –
– Короче так. Завтра отдашь две сотни своему одногруппнику. Одну, чтобы покрыть долг, другую нам за беспокойство. Понял?
– Хорошо.
– Если не отдашь, пеняй на себя.
Ирония в том, что эти две сотни были отложены у меня на билеты в Москву. Через неделю я должен был выступать в столице на чемпионате по каратэ. После деноминации билет в плацкартный вагон до столицы стоил аккурат этих денег.
После произошедшего встречаться с возлюбленной было прямо неловко.
– Я ушел из дома. – Про конфликт с пацанами я, конечно, рассказывать не стал.
– Что случилось?
– Да все то же. Слово за слово. В общем, поскандалил с матерью.
– Что будешь делать?
– Пойду тренером. Возьму группу. Поищу комнату в общаге. Схожу в армию.
– Если ты уйдешь в армию, я тебя ждать не буду.
– Почему?
– Я бы поняла если бы у тебя не было выбора, но он у тебя есть. Причем этот выбор ты делаешь сознательно не в мою пользу. Хочешь служить, иди.
– Ты же видишь, учеба мне не дается.
– Ты просто не хочешь учиться.
Откровенно говоря, такая постановка вопроса была как удар под дых.
В институте у меня были те же проблемы, что и в школе. Только школьная среда стала привычной и даже с «хищниками» там устоялись, во-многом, приятельские отношения. Иногда они мне покровительствовали. А институт помимо новых знакомств грузил новыми знаниями. Математический анализ, математическая статистика, начертательная геометрия, теоретическая механика, радиоэлектроника и прочие предметы, составляющие основу инженерной школы, встали передо мной неодолимым барьером. Другое дело, что потерять любимого человека было еще страшнее. «Я с тобой – герой, я с тобой – ковбой… …Тома, я люблю тебя!» – пел когда-то маленький Саша Цикало большой Лолите в дуэте «Академия». И чувствовалась в этой нелепой сатире суровая правда жизни. «Я с тобой, я твой, защитить смогу тебя…».
Ни в какую общагу я, конечно, не пошел. Родственники поселили меня в «малосемейку» в Московском районе и положили 300 рублей в неделю на довольствие. Я принялся выкарабкиваться из своего незавидного положения, пользуясь навыками полученными в додзе. В драке проявляется эффект – ты постигаешь путь к истине, когда предпринятые действия соответствуют достигаемой цели и дают необходимой результат. Четвертую сессию я встречал во всеоружии.
Бесчисленные монотонные повторения помогли одолеть МатАн. Я взял расчетную работу и стал последовательно решать представленные там задания. Школа дала мне невыдающиеся знания по математике, но, как выяснилось, здесь выдающихся и не требовалось. Примеры в расчетке были подобраны с толком – от элементарных, решение которых можно было понять интуитивно, к сложным, решавшимся по аналогии с элементарными. Экзамен сдал уверенно. На тройку… Но это была моя тройка! Честно нажитая непосильным трудом. Теоретическую механику мне помог одолеть учебник для техникумов, который я выпросил у матери одного из одноклассников. Старое издание объясняло предмет настолько просто и популярно, что я легко во всем разобрался. С гуманитарными предметами у меня проблем в принципе не возникало. Проблемы были с профильными.
– Миш, а ты где так наблатыкался в автомобилях? – Миша тоже мой однокурсник. Как теперь говорят, он был классический ботан – парень тихий, нудноватый, но исключительно последовательный.
– Да нигде особо. Так… Читал журналы, книги, смотрел автомобильные программы. – Мой пытливый ум тут же поставил галочку в своем вымышленном блокноте: «Ага, периодика. Начнем с нее.».
– Что за журналы?
– «АвтоРевю», «Клаксон», «За рулем».
– Неужели можно с помощью журналов разобраться в автомобилях?
– «АвтоРевю» – очень грамотное издание. Редакция в качестве авторов привлекает испытателей с полигона АвтоВАЗа. В «За рулем» много статей по конструкции. А «Клаксон» так, попса.
– Ты не будешь возражать, если я тебе на хвост упаду и буду периодически вопросы об автомобилях задавать? – Миша не возражал. Мы с ним крепко подружились, на первых порах обсуждали статьи из журналов, совместно планировали курсовые работы и прочую учебу, потом много лет продуктивно сотрудничали. Он помог мне одолеть теорию автомобиля и теорию эксплуатации автомобиля.
Оставался сопромат. На тот момент его читали уже второй семестр, причем первый экзамен зимой был мною с успехом провален, а без знания первой половины курса невозможно было сдать вторую. Я ходил на лекции даже с температурой. Посещал все семинары и консультации до одной. Все свободное время тратил на выполнение курсовой работы. Но это был предмет, перед которым пасовали даже лучшие из нас.
Меня не допустили к экзамену. В итоге, несмотря ни на какие старания, сессия осталась не закрытой в срок…
Прошло больше полугода с момента начала этой истории. Это был солнечный сентябрьский день, листья на деревьях большей частью уже пожелтели и все вокруг светилось золотом. Мы с моей девушкой шли с троллейбусной остановки мимо питомника, в котором меня когда-то крепко избили. Душу наполняла легкость, какая остается после выполнения сложного и ответственного дела. Мы ощущали мир и благорастворение. У нее семестр только начинался, я наконец сдал все экзамены за прошлый год.
– У нас говорят, сдал сопромат, можешь жениться.
– Да ладно! Никогда об этом не слышала.
– Точно тебе говорю.
– Ну и что?
– Выходи за меня замуж.
– Да!!! Ты сдал?!
– Сдал!
– Тогда я согласна! – и она запрыгала, как стрекоза. Мне очень нравилось, когда она так прыгала и дурачилась. Это сильно контрастировало с ее образом и выдавала неподдельную радость. Я любил, когда она радовалась.
Нам этом сказка закончилась. Началась суровая реальность.
Судьба родителей наглядно демонстрировала, что все те знания, которые я приобрел в институте, в ту пору мало котировались на рынке труда. Инженером-эксплуатационщиком выпускнику ВУЗа без опыта работы устроиться было нереально. Даже в качестве механика нам предпочитали людей со средним специальным образованием. Поэтому диплом мой в конечном итоге оказался лишь модным аксессуаром. Свидетельством, что социальный статус моей семьи позволяет дать мне возможность бездарно прохохотать пять лет в ВУЗе. Между тем, я собирался жениться. Передо мной остро встала необходимость содержать жену и нужна была работа. По счастью, возможность семьи подтвердить свой статус принесла мне определенные дивиденды. Они высоко оценили тот факт, что я взялся за учебу, даже мать решила со мной помириться. Это давало основание думать, что меня таки пристроят к какому-нибудь делу, как еще недавно пристроили в институт.