Дорогие читатели! Наша родная Малаховка, безусловно, вдохновляла и вдохновляет прозаиков и поэтов, пишущих в разных жанрах. Для кого-то она – воплощение прошлого, пропитанное ностальгическими воспоминаниями, для кого-то – место силы. А в некоторых произведениях стародачное место оказывается именно тем «тихим омутом», где «черти водятся», – вместо того, чтобы вливаться в созидательное советское общество, подозрительные личности занимаются сомнительными делами. Мы уже видели, что в повести А. Адамова «Дело пёстрых» Малаховка фигурирует как место жительства и встреч преступников. В этой книге лишь часть действия происходит в нашем посёлке. А вот Мануил Семёнов в 1972 году посвятил свою повесть исключительно дачному посёлку под названием Галаховка и его жителям – галаховцам.
2) Сюжет
ЧАСТЬ 2. Глава 1.
Заслуженный водолаз-ветеран Фотий Георгиевич Крашенинников – любящий дед, который с младенчества растил внука Гошу. Родители Гоши заняты своей работой и учёбой, а дед и рад этому – внук так и остаётся в итоге с ним. Сейчас Гоша – уже студент 5 курса, назначен ведущим конструктором в КБ при институтской секции подводного плавания. Гоша с детства увлечён техникой, и родители мальчика не раз ругали деда за то, что тот «балует» внука деталями и техническими справочниками.
В ЖСК «Лето» Крашенинников пробивает заявку на газификацию кооперативных домов, делая упор на то, что в кооперативе живёт много пенсионеров и заслуженных людей. Приходит Канюка и беседует с Крашенинниковым о газификации:
Канюка вооружился очками, прочёл и удовлетворенно хмыкнул:
– Порядок! Спасибо тебе, Фотий Георгиевич. Вот уж удружил так удружил! А то ведь знаю я этих начальников: придешь к нему, а он в руки смотрит, не принёс ли чего…
– Зря вы так судите о людях, Матвей Лазаревич, – с досадой сказал Крашенинников. – Хоть и ждал я его долго, но зато с пониманием отнёсся человек. И просьбу нашу уважил.
Циничные замечания Канюки портят настроение Фотию Георгиевичу. Ему неприятен Канюка, хотя он и не может объяснить, почему.
Глава 2.
По предложению Канюки Диогенов читает лекцию в ЖСК «Лето». Тема – процветание. Основная идея: в руках кооператоров – могучий природный фактор, дающий почти неограниченные возможности. Природа – источник дохода.
– Простите меня, друзья, за эти несколько отвлечённые рассуждения. Но они вполне уместны, поскольку позволяют взглянуть на нашу грешную земную действительность с высоты чистой теории. В ваших руках находится могучий природный фактор и, следовательно, практически неограниченные возможности. Приведём простейший пример.
Вот растёт на полянке сосна. Пока от неё нет никакой видимой пользы. Но попробуйте повесить под её раскидистыми ветвями гамак и уложить в него горожанина, именуемого в просторечии дачником, – и картина сразу изменится. В один прекрасный день вы заметите, что на сосне растут уже не вульгарные шишки, годные лишь для растопки самовара, а рубли, пятёрки и даже червонцы.
Молодые берёзки – не столь редкое в Подмосковье явление. Но поставьте среди них две скамьи, вройте посредине столик, отойдите в сторонку и понаблюдайте. Идут мимо двое: он и она. Вот они останавливаются, любуются.
«Ах, какой чудесный уголок, Маша, посмотри!» – говорит он. «И впрямь прелестное местечко, – отвечает она. – Поди, Ваня, узнай, не сдадут ли нам тут комнату на лето?»
Теперь вы уж смело открывайте калитку и принимайте задаток. Расходы на несколько дощечек и горсть гвоздей перекрыты с лихвой. Фактор природы опять сработал безотказно.
Летом приятно поваляться на зелёной травке. Ну что ж, валяйся вволю, только плати! Хочешь сорвать яблочко? Пожалуйста! Или отведать свежей, сочной редиски прямо с гряды? Милости прошу! Не забывай лишь, что все эти невинные удовольствия будут поставлены тебе в счёт.
Привлекайте в свои сады птиц, стройте искусственные гнезда и кормушки! Птицы не только отличные санитары лесов, они ведь и признанные мастера вокала. А за дачу с птичьим щебетаньем вам дороже заплатят.
На всём покрытом зеленью участке воздух – сама свежесть. Его можно смело назвать целебным нектаром. Но ведь и нектар тоже не отпускается бесплатно.
Вот, коротко говоря, ваше зеленеющее, щебечущее и струящееся богатство. Надо только умело его использовать.
Доклад встречен восторгом и аплодисментами. Диогенову задают вопросы:
– Что вы посоветуете одинокой женщине со средствами?
– Не заводите знакомств с одинокими молодыми людьми без средств.
– Вы много говорили о природе. Надо ли её охранять?
– Безусловно. Особенно ту её часть, которая обнесена вашим забором.
– Вы сказали в лекции, что осуждаете воровство. Но почему не взять то, что плохо лежит?
– Что лежит плохо – пусть и лежит. Надо брать то, что лежит хорошо!
Глава 3.
Гоша прошёл хорошую школу на Галаховском озере в кружке, созданном стараниями деда: мальчики всё снаряжение мастерили сами, установили автоматический бакен, загорающийся в тёмное время. Гоша постоянно посещает магазин «Пионер», где покупает различные детали. По просьбе приятеля продаёт японский транзистор, за что получает 10 рублей, а в другой раз получает с друзьями немного денег за ремонт, выполненный по просьбе завхоза. Гоша заводит счёт для своей бригады и рассказывает об этом деду.
Журналы «Юный техник» и «Техника – молодёжи» помогли ему освоить чертёжное дело и всё, что касается применения электричества в мелких поделках. Он блестяще выдержал приемные испытания в Высшую техническую школу, и здесь его дарование умельца развилось в полную силу.
Звонит Канюка, приглашает к себе Гошу и просит его сделать чертёж штампа для пломбировки дверей – якобы для знакомого зав. складом.
Глава 4.
Гоша встречает в электричке Диогенова, говорит ему, что слушал лекцию, и спрашивает, верит ли сам Диогенов в то, что проповедовал.
Диогенов призывает его не стремиться к обогащению, чтобы не оказаться у разбитого корыта: накопитель заканчивает тем, что не находит применения накопленному. Гоша не понимает странного поведения лектора:
«Шутка гения или очень умелая маскировка?» – спрашивал себя Гоша и не находил ответа.
Глава 5.
К Диогенову приходит член ревизионной комиссии ЖСК «Лето» Ф. Ф. Прозументщиков, занимающийся бизнесом по продаже неучтённых фототоваров (плёнок и бумаги) на сторону. Прозументщиков попался, выпущен только под подписку о невыезде. Диогенов «предсказывает» ему 7,5 лет заключения. Так оно и вышло:
– Послушайте, Прозументщиков, идите-ка сюда, – каким-то глухим, незнакомым голосом произнёс Диогенов. И повёл Фёдора Фёдоровича к самому центру разбегающихся в разные стороны дачных дорожек.
Здесь он завязал глаза посетителя носовым платком, несколько раз покружил и, подтолкнув, напутствовал:
– Идите прямо по тропинке, пока не уткнётесь в забор. А коснувшись его, разведите руки в стороны и охватите штакетник руками. Может быть, вам и повезёт.
Испуганный зловещим тоном Теоретика, Прозументщиков машинально повиновался. Наконец он застыл с распростёртыми руками у забора.
– Готово? – спросил Диогенов.
– Готово! – ответил Прозументщиков.
Теоретик подошёл и снял повязку.
– А теперь считайте!
– Что считать?
– Считайте, сколько штакетин вам удалось охватить?
– Восемь. Но одна сломана пополам.
– Вот и ваш приговор, – сказал Диогенов, демонически улыбаясь.
На следующий день к нему приходит Павел Лаврентьевич Шок. В его жизни Диогенов сыграл важную роль. Раньше Шок заменяет на железной дороге контейнеры с ценным грузом на контейнеры с щебнем, камнями и т.д. Диогенов посоветовал ему оставить эту «чистую уголовщину», записаться в библиотеку и «заняться похоронным делом». Вот в чём заключается мошенническая схема Шока:
Две с половиной тысячи газет, сотни тонн пропущенной через типографские станки бумаги. Что же выискивал Шок в этом безбрежном газетном океане? Если бы кто-нибудь понаблюдал за аккуратным посетителем читального зала, он непременно обратил бы внимание, что Шок, развернув очередной номер газеты, интересовался только его последней страницей. А здесь его внимание привлекало лишь небольшое объявление в траурной рамке. Например, такое:
«Райком КПСС и Исполком районного Совета с прискорбием сообщают о безвременной кончине заведующего автодорожным отделом Исполкома Ивана Петровича Стеценко, последовавшей после тяжелой и продолжительной болезни».
Шок тщательно выписывал это печальное известие и адрес редакции. За полный рабочий день, прерываемый лишь коротким визитом в библиотечный буфет, где Шок выпивал бутылку кефира, ему удавалось выудить из подшивок до двадцати подобных извещений.
Незадолго до закрытия библиотеки Шок сдавал подшивки и, засунув толстую общую тетрадь в портфель, уходил домой. Там и протекала его настоящая работа. Шок писал сочувственные письма.
«Дорогие товарищи! – обращался он к неведомым ему сотрудникам районной газеты. – Случайно я узнал о том, что безжалостная смерть вырвала из наших рядов незабвенного Ивана Петровича. Может быть, он никогда не говорил об этом, но пламенные комсомольские годы мы провели с ним рядом, плечом к плечу. Замечательный человек, прекрасный работник, он всегда был для меня примером принципиальности, верности долгу гражданина и коммуниста.
О время, время! Как неудержимо катит оно свои бесшумные волны, смывая в Лету бойцов и героев! Я перебираю в памяти мельчайшие подробности наших редких встреч и плачу или печально улыбаюсь. Да, вот одна такая смешная подробность: встретились мы с Иваном Петровичем случайно в поезде. Я возвращался из госпиталя, а он ехал куда-то по служебным делам. Что-то произошло у Ивана Петровича в дороге, и он занял у меня 25 рублей. Сумма пустячная, и мой друг, вероятно, забыл о ней, а мне не хотелось напоминать. Грустно сознавать, но так вот мы и уходим с неоплаченными большими и малыми долгами перед жизнью.
Передайте мое искреннее сочувствие семье.
Павел Лаврентьевич Шок, инвалид 1-й группы.
Москва, 22-е почтовое отделение, до востребования».
Прошло около месяца после отправки первого письма. Однажды Павел Лаврентьевич зашел на почту и протянул паспорт в окошечко, над которым была прикреплена табличка: «Корреспонденция до востребования».
– Мне должен быть денежный перевод.
– Есть, – сказала девушка и протянула извещение.
На корешке перевода было несколько строк, написанных аккуратной женской рукой.
«Дорогой Павел Лаврентьевич! – писала вдова. – Благодарю вас за сердечное сочувствие. Посылаю сумму, которую задолжал вам мой покойный муж».
И потом Павел Лаврентьевич вообще ничем не рисковал. Что он сообщал в письме, на какие конкретные факты ссылался? Пламенные комсомольские годы? Но какой же ответственный районный работник не пережил их? Случайная встреча в поезде? А мало ли их бывает у каждого? Иногда не видишь человека долгие годы – и вдруг оказываешься с ним в одном купе. Важную роль, несомненно, играла и подпись. Ведь каждый должен понимать, что двадцать пять рублей для инвалида 1-й группы совсем не пустячная сумма!
Сейчас Шок спрашивает совета: что делать, если районные газеты закончились? Диогенов говорит, что «время преследует человека по пятам» и будут появляться новые некрологи, поэтому Шок должен продолжать работу.
Продолжение следует.
Составитель - Дарья Давыдова,
зав. научно-просветительской службой Музея п. Малаховка (подразделение МУК "Музейно-выставочный комплекс" г.о. Люберцы)
Другие публикации канала:
Малаховский дачник - Лев Александрович Михельсон. Часть 2
Малаховский дачник - Лев Александрович Михельсон. Часть 1
Из истории русского театра XVII века
"С директором мы работали очень дружно, хотя я его критиковала..." Из истории Малаховского экспериментального завода
"Я вам расскажу, откуда получались хорошие рабочие!" Из истории Малаховского экспериментального завода
Завод МЭЗ в их судьбе
