В Петербург люди едут, чтобы замереть, поскольку не хотят умирать. Климат там такой, что бальзамируются и тело, и душа. Время теряет всякую ценность. Само слово "ценность" становится чем-то очень условным.
В Москву - чтобы разогнаться до сверхскорости, поскольку не понимают, что жизнь - конечна и циклична. Житель Москвы каждый день берёт у судьбы кредит, чтобы обслуживать проценты по главному кредиту. Он рождён должником, должником и умрёт. Но город ему простит.
Летом 2007-го состоялся мой первый большой побег по трассе (тогда ещё) Е-95. Ливень превращал лобовое стекло старой американской машины в какую-то океаническую поверхность, а впереди была лишь неизвестность, в которую тоже надо было нырнуть: воды впереди было много, так что тот ночной дождь оказался лишь знаком, предвестником.
Я вообще не понимал, что такое Петербург. Спустя три года, совершая второй побег (который назывался у меня внутри "климатической иммиграцией"), я впервые смог описать словами всё то, что произошло со мной в великом, вечном городе:
...это Питер, мой друг. Город, который входит в тебя в первую неделю жизни жестко, без смазки и предварительных ласк, входит, словно насильник, Сосновский маньяк. А потом, если ты не закричишь от боли, а стиснешь зубы, подарит тебе незабываемый экстаз. Это - Питер. Ленинград. Петербург, Петроградище, как пел музыкант Юра (да забудется его имя в Кремле и в веках).
От города-насильника нет и не может быть спасения, без него становилось всё хуже, а потому я вернулся. Вернулся с намерением тут и закончить (иногда бывало даже так, что по ночам искал объявления о продаже кладбищенских участков: настолько хотелось укорениться, прорасти, стать частью).
Было бесконечно счастливо день за днём становиться своим, подстраиваясь под ландшафт, меняя окраску и привычки, воспитывать христианское смирение на нечищеных зимой тротуарах, уворачиваясь от падающих с крыши глыб льда, ломая ноги и руки, срывая голос на "Петровском", шатаясь от стены к стене по пути из рюмочной где-то в сердце Петроградской стороны домой - куда-то в чрево Петроградской стороны. Или в гости: на Охту и Лахту, в лес на Лисий нос, к чёрту на кулички к Четырём Дуракам.
Можете представить себе уютные домашние тапочки, в которых стелька утыкана канцелярскими кнопками? А они - уютные? Вот и я не мог. Пока не понял в какой-то момент, что иной обуви мне не надо.
Петербург забирает комфорт бытовой и дарит душевный. Не всем, конечно: некоторым он не даёт ничего взамен, только конфискует и требует дальше. Не всем по душе обшарпанный уют, отвратительный транспорт, крысы в простенках и милые алкаши, падающие ночью с кровати этажом выше так, что люстра качается. Это такой дзен: он не вполне универсален. Знаю множество людей, которые годами пытались жить в городе Петра по любви, а выходило сплошное насилие, причём взаимное.
Петербург вообще забирает. Это город-вампир, который сам толком не может решить: хватит ему или надо ещё. Поэтому, на всякий случай, берёт про запас - как бабка в "Магните", покупающая гречку при каждом обвале фондовой биржи в Токио.
Наверное, нет смысла описывать быт: он разный, он зависит лишь от того, что вы хотите, в чём нуждаетесь. Даже не от того, сколько у вас есть денег, какую их часть вы готовы тратить на личный комфорт. Даже у местных богачей он, комфорт этот, относителен и конечен: обрывается сразу за порогом квартиры, за дверью парадной, за воротами ЖК. Но тот, кто видит в Неаполе лишь горы мусора, тот и в Петербурге увидит странное, неудобное, больное. Но город-то прекрасен! Прекрасен и летом, и осенью, в праздники и дни скорби. Город-герой, город-мученик, город-мучитель. Город, требующий абсолютного принятия, ревнивый и злопамятный. Любящий и пожирающий любовь любящих его. Город-человек.
Москва - механизм. Нет, она не была такой, я помню, я тут родился!
Я отлично помню своё детство, помню юность на крыше с видом на бассейн "Москва", с бутылкой портвейна в сумке, с планами и надеждами, с длинными волосами на большой голове. Помню, брат торговал кроссовками на ВДНХ, а я - газетами на Пушкинской. Помню танки на мосту, помню пахнущие мочой электрички, набитые вечером в пятницу так, что в тамбур надо было забегать, придавая телу дополнительное ускорение.
Середина 90-х. До десяти заказных убийств в сутки. Город трупов, город во власти машины "Дорожного патруля". Это стало в какой-то момент обыденностью: ну - так, значит так. Однажды ведь закончится? Закончилось.
Помню вечные споры: хорош ли Лужков? Мэр каких-таких лужков, тут Москва, э! Зачем ты снёс всё, что стояло веками? Зачем налепил на бульварах всю эту гадость и нечисть? Что за сельские ярмарки в центре столицы, слыш?! И хрущовочки наши, прочь руки! Кому оно нужно, метро это твоё, тут же колоколенка стояла, 17-го, между прочим, века!
(Тут где-то ухмыляется в несуществующие усы С.С. Собянин.)
Потом были все эти бесконечные сапсанные командировки, когда прямо из тёплого поезда в зимний химический кисель, не умеющий замерзать даже при минус тридцати - прощайте, любимые замшевые полусапоги, буду скучать.
А квест под названием "купи пачку сигарет в центре"? А вот этот - "припаркуй свою машину"? А новый: "посмотри на транспортную схему столицы и почувствуй себя хлопкоробом, приехавшим на всесоюзную выставку из родного кишлака в 1979-ом году"? Я и сейчас в московском метро - словно герой Кустурицы или человек из индийского поезда с овцой под мышкой. Где я? Куда мне?
Москва - медленно, но уверенно превращается в город, который каждый день хочет подписать с тобой новую редакцию договора. И ей глубоко плевать, хочешь ты или нет: ведь Москва решила, что будет причинять тебе постоянное удобное добро. Не нравится - уезжай. Согласен - распишись, вот тебе ещё одна госуслуга. Она поможет тебе воспользоваться пакетом других госуслуг, получить доступ к которым ты сможешь, скачав на госуслугах приложение. Москва не отвечает за твоё образование, саморазвитие, твой уровень дохода или твою сезонную депрессию: она просто даёт тебя вообще все условия - бери, пользуйся. Не хочешь? Ок. Вот объявление на двери магазина "КБ": "Открыта вакансия администратора торгового зала, заработная плата - 93 тысячи рублей".
У тебя, говорят, есть душа? Нет, мы не слышали, это пережиток прошлого. Пользуйся своей душой в своей квартире, в своей крепости, огороженной от внешнего мира консьержем, кодовым замком и СКУД. Там - твоё дело. Тут - работай. А вот тебе, кстати, вкусный кофе и новый супер-герой - человек в жёлтом плаще на электрическом велике, который везёт тебе кусочек комфорта за бонусы и баллы, везёт через пробки и снегопад твой любимый йогурт сразу после полуночи.
Спасибо большое, хорошего дня, обращайтесь ещё. Ваш звонок очень важен (нет) для нас (тем более - нет).
А хорошо только в одном городе (посёлке, землянке, вагоне поезда дальнего следования). Хорошо лишь там, где любовь. И не к топонимам. Не только к ним, точнее.