В конце 1950-х и начале 1960-х годов рост населения не поспевает за ростом продаж в обрабатывающей промышленности. Катастрофическая нехватка рабочей силы в столицах восполнялась за счет привлечения подневольных рабочих из провинциальных городов и деревень. Для тех, кто не застал советское время, слово «лимитчики» было загадочным словом, используемым для обозначения низкоквалифицированных иммигрантов. Переселенцы из отдаленных районных центров и сел, в основном молодые люди, готовые работать за столичную прописку и комнату в доме. Бытует ошибочное мнение, что ближе всего к термину сегодня слово «гастарбайтер», но суть этих явлений принципиально иная.
Какие ограничения есть в Советском Союзе?
Первая «граница» России
Если подумать, практике трудовой миграции уже несколько сотен лет. На протяжении веков правительства разных стран были готовы нанимать рабочих из пригородов, чтобы восполнить нехватку рабочей силы в промышленности и на крупномасштабных строительных проектах в крупных городах. И такие походы не всегда имели видимое лицо. И русское царское правительство сделало это особенно плохо.
Когда промышленность Урала была заброшена в 18 веке , люди были вынуждены заниматься производством. Фермеры, работавшие по запретному контракту, и подневольные рабы были забиты в продуваемые ветром амбары и работали по 12 часов в день на скудном пайке без права на выходной. После отмены крепостного права обедневшее крестьянство от безысходности добровольно приехало на Урал, предпочитая голоду тяжелый труд. А капиталисты-империалисты без угрызений совести набрасывались на несчастных гастарбайтеров, мотивируя это тем, что им пока некуда деваться. Это оказалось фатальной ошибкой.
Конечно, вопиющий произвол властей не мог продолжаться вечно. Когда будущий пролетариат стал совсем невыносим, случился Октябрь. Спустя полтора десятилетия после прихода к власти Коммунистической партии порабощение народа пошло несколько иным путем.
Революция, Первая мировая война, Гражданская война... После таких потрясений стране было не до преувеличений. Первоочередной задачей было накормить население. Люди из голодной глубинки хлынули в города, где ситуация со снабжением была немногим лучше. Так что крестьянам оставалось только привязываться к колхозным и фабричным рабочим. С этой целью в 1932 году был введен режим прописки. С одной стороны, прописка по месту жительства позволяла контролировать население городов, с другой - ограничивала передвижение крестьянства, так как колхозники не имели права на паспорта. Жизнь без прописки наказывалась сначала большими штрафами до 100 рублей, потом лишением свободы, а потом и реальными сроками.
Такой государственный надзор мог иметь только негативные последствия и выражался в жесточайшем дефиците кадров. В период индустриализации производствам, сосредоточенным в крупных городах, остро требовались рабочие руки. Желательно, конечно, дешево и неприхотливо. Тогда-то и появилась первая, но совершенно неосознанная волна ограничителей, хотя тогда их принято было называть отходниками. Государственные компании получили квоты на получение вида на жительство для иностранных рабочих. Эти процессы существенно изменили облик Москвы: по данным Всесоюзной переписи, за период 1926-1930 годов двухмиллионное население столицы сменилось более чем 830 тысячами гастарбайтеров.
производитель метро
Отношение уроженцев столицы на довоенной границе несколько отличалось от настроений эпохи развитого социализма. Да где же было совсем иначе! И сами «понаехавшие» этих двух времен должны были быть совершенно разными народами.
Строители метрополитена стали первыми ограничителями. В 1932 году началось строительство Московского метрополитена. Москвичи восприняли этот проект, мягко говоря, без энтузиазма: метро забрало огромные средства из бюджета и доставило абсолютные неудобства. Конечно, желание быть похороненным на вредной и тяжелой стройке у местных жителей не горело.
Проблема нехватки рабочей силы была решена с помощью ограничителей. Простые гастарбайтеры и комсомольцы, мужчины и женщины, мальчики и девочки, были готовы сутками работать на скотобойнях, жить в бараках чуть ли не за одну идею, а заодно учиться в рабфаках и посещать кружки после работы . А когда пришло время, так же самоотверженно ушли на фронт.
И хотя метростроевцы без ссоры брались за самую грязную и низкооплачиваемую работу, к ним прислушивались. Новичков радушно встречали на станциях не только простые рабочие, но и высшие чины Метростроя. Мнение опытных рабочих имело значение. Сохранились воспоминания, как на одном из партсобраний тех лет на трибуну поднялся рязанский экскаваторщик Тишкин. Но вместо очередной тщательно подцензурной воодушевляющей речи о рабочих подвигах и силе коллектива рабочий молча поднял лопату над головой. Затем он лаконично рассказал о преимуществах долговечного инструмента и о том, чем он выгодно отличается от тех, что поставляются на экскаваторы Мосметростроя. После этого барабанщики ориентира снабжались исключительно «рязанскими» лопатами.
Строителей метрополитена почитали и уважали. В честь первых ограничителей Юрий Егоров снял фильм «Добровольцы». Однако вторая волна пересечения границы несколько подпортила репутацию их героических предшественников.
Мы пришли сюда!
В 1950-х годах организационная структура и связанный с ней почтовый лимит приобрели известность в Советском Союзе. На смену плавной миграции прошлых лет пришла бурная волна, затронувшая практически все отрасли промышленности. Этот проект позволил быстро перераспределить значительную часть рабочей силы в нужном направлении. Для измученной войной страны это было жизненно необходимо. Набор работников «на пределе» становится обычной практикой. Сами люди были счастливы бежать из деревень в столицу.
Здесь, пожалуй, стоит, наконец, внятно объяснить, чем лимитчик отличается от гастарбайтера. Рабочий-мигрант – это на самом деле скромный иностранец или иностранный рабочий, приехавший на заработки. Ограничители, по большей части, не просто пытались переехать в большой город, чтобы заработать денег — их целью было «пустить корни» в благоустроенной столице. К счастью, были возможности, хотя и не такие блестящие, как представлялось воображению колонистов.
Масштабная настройка организации, безусловно, помогла заполнить рабочие места и восстановить разрушенные города за короткое время, но на настроение в воздухе это повлияло не лучше. Сказать, что уроженцы больших городов не были в восторге от ограничителей — ничего не сказать. Но не на всех, потому что новички отобрали рабочие места. Привыкшие к комфорту горожане не очень увлекались вредными и опасными производствами. Причина, вероятно, в постороннем факторе. Ограничители справедливо считали местных жителей «тупыми», местные не любили приезжих за их наглость и бескультурье.
Низкоквалифицированные, тяжеловесные рабочие, живущие в общежитиях, наподобие дамской уборной, с такими же измученными и разочарованными товарищами, не в лучшем смысле сказывались на облике столиц. Хостелы медленно, но верно превращались в рассадники преступности и алкоголизма. А до границ была только перспектива лет десять заниматься грязной непосильной работой, чтобы наконец-то получить квартиру или хотя бы комнату в коммуналке до прописки.
Неудивительно, что рабочие-мигранты начали пить в темноте. Да и большая часть из 24-х работала вполсилы, просто отбывая свой срок. Получив вожделенное жилье в личное пользование, обычно ограничивают рабочих, которые тут же увольняются с родного завода и устраиваются на другую, более сладкую работу. Если, конечно, здоровье, моральное и физическое состояние позволяют.
Три вида ограничителей
Странно, что любимый многими поколениями кинозрителей фильм «Москва слезам не верит» стал прекрасным изображением жизни в условиях советских ограничений вообще. Характеры трех маргинальных девушек, живущих в общежитии, отражали три типа рабочих-мигрантов, преобладавших в то время. То же самое можно сказать и о местных москвичах, изображенных на этом замечательном снимке.
Самый распространенный образ бордюров воплощает интеллигентная Антонина. Тоня, простая, скромная, трудолюбивая деревенская девушка, работает маляром и не особо мечтает о лучшей жизни. Все ее притязания ограничиваются простыми, нехитрыми радостями - столичная прописка, трудолюбивый муж, дети, квартира, машина, дача... Чтобы все было как все и без изысков. Простое советское счастье. Это, наконец, достигает этого.
Красавица Людочка – полная противоположность компактной Антонине. Ей недостаточно просто добраться до Москвы. Нет, дай ей самое лучшее. Брак с хоккеистом сборной СССР Сергеем Гуриным помогает ей попасть в столичный бомонд. Но удача бесценна, и в конце концов Людмила пожинает горькие плоды своей беспечности. Хотя ваш образ не так уж распространен, он также очень типичен для многих лимитеров. Пусть людей в мегаполисе становится все больше и больше, но далеко не всякая честолюбивая провинция, Москва была готова предложить высшему свету счастливый билет.
За третьим персонажем фильма, Катериной, скрывается один из самых ненавистных коренных москвичей, образ бордеров - неутомимых карьеристок. Многие тернии на карьерном пути Кати остались за кадром, но каждому советскому гражданину они были ясны, как день погожий. Оставшись наедине с печальной перспективой стать матерью-одиночкой, Катя начала отчаянно бороться за свое счастье. Кстати, сейчас, в советское время, чтобы стать менеджером, недостаточно было просто быть хорошим профессионалом и убежденным сторонником партии. Так что Катерина, не имевшая ни влиятельных родственников, ни покровителей в обкоме КПСС, ни глубоких знаний, нехотя попрощалась. Все это смягчает «провинциальную шутиху» и воспитывает из нее настоящую «железную леди».
Откровенная игра актеров и искренность сюжета сделали ленту Владимира Меньшова шедевром. Но не блестящий гимн героям-ограничителям, ставшим «Добровольцами». «Москва слезам не верит» воплощает образ ограничителей такими, какие они есть. И хотя всей правды гастарбайтерской жизни не было (и не могло быть) показано, была показана картина людей, живущих на границе, с их мечтами и стремлениями, невзгодами и победами. Хороший урок для столичных жителей, примирить их с необходимостью жить бок о бок с «подросшими» провинциалами. Хоть и с опозданием.
Сегодня дети и внуки тех, кто пришел «за порог» в большие города, гордо считают себя коренными жителями и свысока смотрят на новое поколение «понаехавших». Но так ли уж они отличаются?
