Леденящие душу истории о «барине- душегубе и разбойнике» передаются в Гусе-Железном из поколения в поколение. Бывшую усадьбу и заросший «страшный сад» люди обходят стороной, а некоторые смельчаки, побродившие по саду, утверждают, что слышат, доносящиеся из-под земли стоны. Это души не упокоенных, соглашаются местные, «все время свечки ставим за упокой их душ, живем как на кладбище, что там в этом подземелье…одному Богу известно...
В 70-х годах XVIII века жили в Туле два брата – Андрей и Иван Родионовичи Баташевы, владельцы одного из крупнейших оружейных заводов. В одну из Екатерининских войн приехал в Тулу всесильный Потемкин для приобретения оружия и видимо очень угодили ему братья, бесплатно пожертвовав ружья своего завода на защиту государства. По возвращении в Петербург Потемкин попросил Екатерину наградить их землями и дворянством.
Результатом этого ходатайства была Жалованная грамота: «и жалуем мы им - братьям Баташевым, где они пожелают казенной земли с деревнями и угодиями мерою 100 верст вдоль и 100 верст поперек». Бросили «новопожалованные» дворяне Тулу и выбрали себе земли на соединении губерний – Рязанской, Тамбовской и Владимирской. Старший Иван Родионович выстроил огромный чугуно-литейный завод Выксу и там же свою резиденцию. Младший брат Андрей Родионович облюбовал для своего «гнезда» глухой край на соединении трех небольших, но быстрых речек – Гусь, Колпь и Нармуч. Вся местность была покрыта глухим непроходимым бором, но в нескольких верстах проходил довольно оживленный торговый тракт с Мурома на Касимов.
Вот недалеко от него и начал возводить свои грандиозные постройки этот «вельможа – разбойник». Меньше чем через два года на огромной поляне, окруженной дремучим лесом поляне появилась усадьба – крепость, обнесенная сплошной каменной стеной с башнями и бойницами, а также с многочисленными строениями. За огромным в два этажа барским домом были разбиты парк и сад, который еще при жизни Андрея Родионовича получил жуткое название «страшного сада». Посередине сада был устроен «позорный столб» к которому привязывали провинившегося для наказания плетьми перед лицом всей дворни – наказания, после которого часто убирали уже мертвое тело. У того же столба частенько морили голодом и жаждой привязанных как собак людей, а зимой часами держали босых и в одних рубахах, в назидание остальным .
Рядом с этим «местом страданий» в парке было построено каменное здание театра, павильоны и беседки, одна из которых носила название «павильон любви» и служила местом оргий вельможи с его гостями, на которых дворовые девушки, одетые нимфами и богинями Олимпа услаждали пьяных развратников.
Через два года все огромное поместье с плотинами и заводом было закончено и начался тот период деятельности феодала-разбойника, который вызывал страх всей округи.
Однажды вечером несколько сот рабочих были вызваны к «самому», разделены на две партии, одна из которых с наступлением ночи исчезла за чугунными воротами барской усадьбы и вышла из них только через сутки, когда на смену ей вошла туда вторая партия. Усталые и мрачные выходили рабочие после смены, но никто ни о чем не смел их спрашивать. Только шепотом передавали друг другу, что каждую ночь с барского двора тянутся обозы с землей, которую ссыпают к озеру, а оттуда везут тесаный камень. Такая кипучая деятельность продолжалась почти год и многие догадывались, что вельможа под землей другие хоромы строит.
Окончив с постройками своих хором, как видимых, так и подземных, Баташев привез из Тулы свою семью – жену с двумя сыновьями. По рассказам его жена была из Тульского купеческого рода – тихая, кроткая и смиренная. Для нее была отведена отдельная половина, приставлен целый штат «мамок и нянек», после чего барин забыл о существовании жены-купчихи, продолжая предаваться увеселениям. Шумные охоты сменялись катаниями на яликах, а вечерами шли представления в огромном каменном театре.
А за барской усадьбой была выстроена целая слобода для трехсот рабочих, которых барин привез со стороны. Но видеть всегда можно было только 150 человек, остальная половина всегда отсутствовала. Неизвестно, кто был смельчак, решивший проследить за барскими рабочими, но все же скоро узнали, что ровно в полночь 150 человек таинственных рабочих отправлялось к одной из башен усадьбы, а оттуда выходила другая половина и безмолвно рассыпалась по своим домикам.
Долгое время напрасно старались допытаться от этих рабочих – куда они ходят ночами и что делают, но и от пьяных даже получали один ответ, что мол своя голова еще не надоела, пожить еще хочется, а с вашим барином шутки плохи.
Но однажды один из этих таинственных рабочих, молодой парень, на свое несчастье влюбился в заводскую девушку Грушеньку, которая попросила, чтобы он рассказал ей, где пропадает по целым суткам и что там делает. Она клялась и божилась, что даже на исповеди не проговорится.
Немного времени спустя по всей округе прошла глухая молва о том, что в «подземных хоромах» устроен монетный двор, где день и ночь чеканятся червонцы. Конечно, все говорилось шепотом, но дознались сыщики барина от кого слух пошел и в одну и ту же ночь пропали без вести влюбленный парень и болтливая Грушенька.
А ночью, проходившие мимо усадьбы люди, со страхом передавали, что откуда-то, точно из-под земли, слышны были слабые глухие стоны и крики, что волосы дыбом становились.
А Баташев, тем временем влюбился в дочь соседа помещика и посватался. Отец не поверил в слухи о том, что барин уже женат и дал свое согласие на законный брак. Возразить было попытался священник, но грозный барин так на него гаркнул, что тот еле на ногах устоял.
Свадьба состоялась и целый год Баташев ходил радостный, прекратив все шумные потехи и оргии в «павильоне любви»
Первая его жена продолжала жить в том же доме, накануне свадьбы барин ей заявил: «Как ты жила, так и живи – всем в доме места хватит, и никто тебе обиды не сделает, а дети все одно – моя кровь и мои наследники».
Но уже на второй год семейной идиллии начал Баташев скучать по прежним потехам. Возобновились шумные охоты, пиры с вновь нахлынувшими гостями, а скоро и «павильон любви» засиял и по ночам стал оглашаться музыкой, пением и пьяными выкриками.
Вторая жена вместе с новорожденным сыном и особым штатом придворных была также отправлена на отдельную половину, но «сам» часто заходил к ней, хорошо относился, требуя только, чтобы она не вмешивалась в его жизнь.
А далее начали происходить странные вещи. На тракте стали грабить обозы, возившие товары из Касимова в Муром.
Все спасшиеся удивлялись, что нападавшие не похожи на разбойников – точно войско какое! Никто не смел ничего сказать вслух, но молва расходилась все шире и шире, и втихомолку Баташева стали называть не только «масоном-безбожником» и «монетчиком», но и просто «душегубом-разбойником».
На Муромском тракте стала опасно проезжать не только купцам, но и богатым помещикам. Этим последним, впрочем, всегда давалась привилегия – он никогда не убивал, а только отбирал деньги и ценные вещи.
Однажды на тракте был ограблен великолепный выезд одного крупного петербургского сановника, который ехал в гости к брату. Узнав в Касимове, куда он добрался начисто обобранный, что такие случаи регулярно повторяются вблизи владений Баташева, этот вельможа, вернувшись в столицу, поднял там шум, требуя тщательного расследования всех темных дел этого разбойника.
Баташев отправился в столицу, чтобы подкупами снять с себя всякое подозрение. На одном из придворных балов он познакомился с вдовой генерала, дамой уже не первой молодости, но еще красивой и влюбился.
Он сделал ей предложение, легко получил согласие и сыграв шумную свадьбу в столице, молодые отправились в поместье Баташева. Предварительно он выслал гонцов с приказанием о торжественной встрече барыни.
Барыню совсем не тяготило ее положение «третьей барыни», она ездила с ним на охоту, принимала гостей, любила увеселения.
На престол взошел Павел I, и грозовая туча нависла над “Орлиным гнездом, начались гонения на всех любимцев Екатерины, живших в столице, а затем добрались и до темного прошлого баташевского магната.
Он получил извещение, что назначена строжайшая ревизия всех его дел, особенно касающихся слухов о монетном дворе, находящемся где-то в тайниках баташевской усадьбы.
Тогда-то, по рассказам, и произошло одно из самых страшных деяний Баташева.
Когда на другой день очередная смена «ночных» рабочих подошла к башне на работу, ей никто не вышел навстречу: барский доверенный еще днем сказал всем, что надо разом закончить все дела, после чего произведут расчет, всем выдадут по 100 рублей и отпустят по домам.
Рабочие обрадовались и всем хвастались, что, мол, «скоро сами богатеями будем и уйдем от вас на родную сторону». Такие же обнадеженные шли они и на «последнюю работу», но больше никто их уже никогда не видал… Как в воду канули 300 человек, а управляющим было объявлено, что барин «тех рабочих отпустил домой, а стройку их жертвует своим заводским».
Как ни боялись все Андрея Родионовича, но все же пошел по округе возмущенный ропот, особенно когда один из любимцев барина в тот же вечер в кабаке по пьяни проговорился, что, мол, теперь хоть сто ревизий приезжай, никто ничего не дознается, все у нас «шито-крыто»…
Жителей объял леденящий ужас, они поняли, что произошло и куда исчезли без следа сразу 300 человек, а когда на другой день и проболтавшийся любимец «нечаянно утонул», то ни у кого не осталось сомнения в том, что барин ловко схоронил концы.
Приехавшая ревизия ничего не смогла открыть, так как никто теперь не знал, где искать вход в «подземные хоромы», и хотя показали башню, куда входили рабочие, но там оказалась только дверь в сад и больше ничего… Но страшное предание прожило более ста лет, и еще в начале прошлого века местные крестьяне рассказывали, будто «барин собственноручно задвинул засовы чугунной двери подземелья, где лежали напившиеся на радостях рабочие, которые и умерли там голодной смертью».
Вскоре звезда Баташева закатилась окончательно.
Через год с небольшим у его смертного одра собрались все три жены со своими детьми и стали просить, чтобы он сам сказал – кому из них он оставляет право распоряжаться своим огромным имуществом, поскольку все они были в равной степени законными. Бывший уже в забытьи, барин открыл глаза и отчетливо произнес: «Той, кто одолеет…». Это были его последние слова.
Умер он в 1799 году, семидесяти трех лет, и похоронен был у престола заводской кладбищенской церкви. Над могилою его поставлен был двухсаженный каменный столб, увенчанный шаром и крестом.
После его смерти начались судебные тяжбы из-за наследства, продолжавшиеся долгие годы, но стать полноправным хозяином никто из наследников так и не смог. Владения барина-разбойника стали приходить в упадок.