Эта история занимает видное место в послевоенных мемуарах Греты Нойманн. История обычного берлинца в связи с событиями Берлинского блица весной 1945 года.
В то время она жила на окраине большого города, где буквально каждый мирный житель с замиранием сердца ждал прихода советских солдат. Грета, ее мать и брат ни при каких обстоятельствах не хотели покидать свой дом и ехать на юг. Они не хотели покидать дом, который ее отец построил еще до войны, поэтому выход был только один - ждать отца, который уже четыре месяца не присылал писем с фронта и должен был уже вернуться домой.
Гебельская пропаганда день за днем навязывала, что каждому немцу рано или поздно придется столкнуться лицом к лицу с советскими солдатами, которые буквально съедали врага, резали его ножами без сердца и без пулемета.
Нижеследующее является прямой выдержкой из воспоминаний Греты:
Мы боялись их как огня. Не было сомнений, что Берлин вот-вот капитулирует. А несколько дней назад мы получили известие, что наш любимый фюрер умер. Почему мы не можем сдать город без боя? Почему мы не можем сделать это, не разрушив город?
Напомним, что Берлин был не только политическим оплотом нацизма, но и одним из важнейших военно-промышленных центров Германии. В районе Берлина были сосредоточены основные силы вермахта. В Берлине было сформировано около 200 батальонов фольксштурма и отрядов народного ополчения, а общая численность гарнизона превышала 200 000 человек.
Продолжайте цитировать мемуары Греты:
На рассвете первые советские танки вошли в город. Они медленно продвигались вперед, а за ними, полуприседая, собирались движущиеся солдаты. В городе было так тихо, что можно было услышать грохот гусениц от одного конца улицы до другого. С крыши одного из домов доносилась пулеметная стрельба. Через несколько минут башня танка повернулась в том направлении и произвела выстрел. Дом был почти полностью разбит. Я побежал по улице к маме, которая снимала белье с веревок. Она замерла и стояла неподвижно, ее глаза опухли. Я схватила ее за руку и буквально втащила в дом. Мы расстелили на полу матрасы и легли, завернувшись в толстые одеяла. В дверь постучали. Через несколько минут дверь открылась. Мы услышали шаги и крики из каждой комнаты по очереди. Наша комната была следующей. Дверь открылась, и вошли солдаты. Три очень молодых человека и один постарше увидели нас. Он, по-видимому, был офицером. Мне было 18 лет, и молодые люди выглядели примерно на один возраст. Офицер отдал какой-то приказ, и все разбежались, кроме него. Он стоял у двери и смотрел на нас, не отрывая глаз. Я не знал, как себя вести, и сделал первое, что пришло мне в голову. Я медленно подошел к шкафу, открыл его и взял сигареты. Я протянул их офицеру. Он нерешительно взял их и начал прикуривать. Тут же раздался сильный пушечный выстрел. Видимо, начался артиллерийский обстрел или какое-то сражение. Советский солдат подал знак, чтобы мы легли, и выбежал на улицу.
Снаряды разрывались рядом с нашим домом, выбивая окна. Казалось, что грохот никогда не прекратится. Но в конце концов он прекратился. Позже мы узнали, что весь этот шум был вызван тем, что наши соседи напротив решили оказать сопротивление и забаррикадировали дом двух сыновей нашего соседа, а остальные их товарищи ушли. Одного из сыновей русские солдаты вытащили из-под развалин дома, он едва мог стоять, его отнесли к стене, я этого не видел. Остаток дня тысячи советских солдат проходили мимо нашего дома. В их глазах было безразличие, усталость и страх.
На следующее утро нас разбудил пулеметный огонь из двух-трех домов. На этот раз я не остался дома и выбежал на улицу. Пробежав несколько десятков метров, я увидел ноги русских, которые одного за другим ставили наших солдат к стене. Это были гестаповцы. Прозвучал один выстрел и был приготовлен другой. После этих событий у меня появилась сильная ненависть к русским. Они брали безоружных и измученных людей и расстреливали их.
Только спустя годы, когда я стал взрослым, я понял, почему на стене повесили гестапо, узнал о лагерях и зверствах, которые гестапо совершало против мирных жителей. Но я хотел бы также отметить, что русские не трогали простых солдат. Они грузили их на плоские вагоны и везли именно туда. В то время я не знал, плохо ли советские солдаты обращались с нами или нет, но могу с уверенностью сказать, что нет. Они были равнодушны к обычным гражданским лицам. Самой большой проблемой для нас было нечто совершенно иное - мертвые немецкие солдаты. Они были повсюду, улицы были полны ими. Мама попросила меня собрать с них сувениры и сложить их в большую коробку, которую потом отдадут новому руководителю города, чтобы он знал имена тех, кто защищал нас до последнего вздоха