В 1899 году, во время экспедиции по древнему водному пути «из варяг в греки», Николай Константинович Рерих посещает наши места. Первые впечатления Рериха от города были безрадостными: «За всю дорогу от Петербурга до Шлиссельбурга выдается лишь одно характерное место — старинное Потемкинское именье Островки. Мысок, заросший понурыми, серьезными пихтами, очень хорош; замкоподобная усадьба вполне гармонирует с окружающим пейзажем. Уже ближе к Шлиссельбургу Нева на короткое время как бы выходит из своего цивилизованного состояния и развертывается в привольную, северную реку, — серую, спокойную, в широком размахе обрамленную темной полосой леса. Впрочем, это мимолетное настроение сейчас же разбивается с приближением к Шлиссельбургу. Какой это печальный город! Какая заскорузлая провинция, — даже названия улиц, и те еще не прививаются среди обывателей. Левее города, за крепостью, бурой полосой потянулось Ладожское озеро. На рейде заснуло несколько судов. Все как-то неприветливо и холодно,
В 1899 году, во время экспедиции по древнему водному пути «из варяг в греки», Николай Константинович Рерих посещает наши места. Первые впечатления Рериха от города были безрадостными:
«За всю дорогу от Петербурга до Шлиссельбурга выдается лишь одно характерное место — старинное Потемкинское именье Островки. Мысок, заросший понурыми, серьезными пихтами, очень хорош; замкоподобная усадьба вполне гармонирует с окружающим пейзажем.
Уже ближе к Шлиссельбургу Нева на короткое время как бы выходит из своего цивилизованного состояния и развертывается в привольную, северную реку, — серую, спокойную, в широком размахе обрамленную темной полосой леса. Впрочем, это мимолетное настроение сейчас же разбивается с приближением к Шлиссельбургу. Какой это печальный город! Какая заскорузлая провинция, — даже названия улиц, и те еще не прививаются среди обывателей.
Левее города, за крепостью, бурой полосой потянулось Ладожское озеро. На рейде заснуло несколько судов. Все как-то неприветливо и холодно, так что с удовольствием перебираешься на громоздкую машину, что повезет по каналу до Новой Ладоги. Накрененная на бок, плоскодонная, какой-то овальной формы, с укороченной трубой, она производит впечатление скорей самовара, чем пассажирского парохода, но все ее странные особенности имеют свое назначение. Главное украшение парохода — труба срезана, потому что через пароход часто приходится перекидывать бечевы барж, идущих по каналу на четырех лохматых лошаденках...»
Если первые впечатления Рериха от города были довольно-таки безрадостными, то последующие дали ему заряд новых образов для выдающихся произведений. В 1906 году он посещал Шлиссельбург. Совместно с архитектором В. А. Покровским и мозаичистом В. А. Фроловым он работал для строящейся церкви «На пороховых заводах». По его эскизам были выполнены мозаики «Апостолы Петр и Павел», «Апостолы Петр и Павел и голова Спаса», «Михаил Архистратиг», «Святые Борис и Глеб».
Современники восхищались насыщенными тонами шлиссельбургских мозаик. Святые облики, тонкие и величественные, притягивали взгляды.
К образам святых Бориса и Глеба Н.К. Рерих обращается неоднократно. В 1904 году он пишет картину «Святые Борис и Глеб». В 1906 году по его эскизу была выполнена мозаика «Борис и Глеб» в церкви на пороховых заводах в посёлке Морозовка под Шлиссельбургом, на которой «святые мчатся на конях над городом, раскинувшимся на берегу реки…».
Эта мозаика выполнена из самоцветных камней и выдержана в синих и золотых тонах.
К сожалению, все они погибли во время Великой Отечественной войны. Но мы можем судить о них по сохранившимся воспроизведениям в художественных изданиях того времени.
Церковь, построенная по проекту архитектора В.А. Покровского, была разрушена в годы Второй мировой войны.
************************************************************************************
Источник:
- «Искусство и художественная промышленность», 1899, № 9-10, стр. 720-721