Тимофей Викентьевич быстро передвигался по квартире, пакуя вещи и собирая всё самое нужное. Вдруг раздался звонок, хозяин скомандовал:
-Кеша, открой!
На пороге стоял гладко выбритый , подстриженный и напомаженный Савелий. Он бросил на Иннокентия презрительный взгляд и прошёл в комнаты к суетящемуся Тимофею Викентьевичу.
-Готов? - встретил тот его, осмотрев, коротким вопросом. - Сдачу давай.
-Так ведь пару кружечек пива осушил по дороге. - ответил Савелий, хитро прищурившись.- На дорожку, так сказать, Викентьевич.
Викентьевич, роясь в ящиках, бросил на него быстрый цепкий взгляд, исполненный презрения. "Вот зачем я его беру с собой, этого пройдоху? - недоумевал он, параллельно в голове прикидывая его размер одежды и выгребая из ящиков рубашки и брюки, разбрасывая их перед носом Савелия. - Уже и деньги борзо прикарманил, наплевав на указание. Дался же этот пианист... Может,и играть-то не умеет. Подслушал разговор, да прикинулся. И ведь не проверишь до времени..." - злился он больше даже на себя, чем на прежде времени распоясавшегося и на глазах наглеющего подельника.
-Иди и ты себе чего-нибудь выбери! - крикнул он Иннокентию, выдвинув в итоге полностью ещё один ящик и бросив его на пол. Подельники подоспели к барахлу и стали оживлённо примерять, крутясь, на радостях, перед зеркалом, как малые дети. Намытому и напомаженному уголовнику Савве уж больно приглянулась кипенно-белая рубашечка с манишкой и чёрный жакетик. Брючки он так же выбрал себе цвет жакетика, не беда, что маловаты. Кеша же оделся без изысков: долго швырялся в ящике и махрах на полу, и напялил в итоге на свою тощую фигуру синие треники на два размера больше и белую футболку. Савелий вновь искоса и с презрением глянул на него, перевёл ироничный взгляд на Викентьевича, подмигнул, как бы говоря: "Ну и куда мы этого дурня с собой берём?" Дурень же, ничтоже сумняшеся, сидел перед ними в новом образе, как в мешковине, по-турецки и усердно выбирал из груды сворованной прежде обуви себе кроссы по здоровой лапе. Все, как на грех, были малы, но одни всё же удалось напялить.
-По нормальному одеться не хочешь? - сухо бросил спешащий озадаченный скорыми сборами Тимофей, перехватив усмешку Саввы.
-В дорогу? А зачем? Так пойдёт, - упрямился Кешка, нацепив на себя в завершении образа ещё и идиотскую кепку, налезающую на глаза, и стоя пред зеркалом с выдвинутой вперёд нижней челюстью, засунув руки в карманы треников и раскачиваясь на цыпочках и пятках вперёд-назад.
-Шантрапа дворовая своё возьмёт... - пророчески резюмировал уголовник, намекая предводителю, что не того, ой не того человека берут они на дело, сам же незаметным движением руки укладывающий во внутренний карман жилетки только что лихо скоммунизденные у Викентьевича золотые часы из сейфа, который открыл за какие-то пять минут до этого. Викентьевич устало махнул рукой и сгрёб из кучи какой-то костюмчик для выхода в свет для Иннокентия, завернув его в чемодан.
Наскоро поужинав, к означенному часы дельцы были готовы. Они немного взбудоражено и нервно толпились у парадного подъезда, обвешенные чемоданами и ожидая приезда такси. Чемоданы держал тощий Кеша, словно навьюченный ишак, дёргано жующий при этом сигаретку. Преобразившийся Савва по возможности культурно держал ещё какой-то баул, всем своим видом давая понять, что тандем его нового образа и баула - это какое-то временное недоразумение. Уголовник быстро вжился в образ господина, и эта метаморфоза очень ему импонировала. Тимофей Викентьевич, стоя в безупречном костюмчике изысканного кроя антрацитово-серого цвета, держал в руках лишь барсетку. Вот так, незаметно, первоначальная иерархия и перераспределение ролей и полномочий в этой хаотично и наспех собранной банде была установлена и авантюристы-уголовнички уселись в подъехавший к крыльцу автомобиль.
По дороге к вокзалу все молчали: Кешка крутил головой по сторонам и пытался рассмотреть через окончательно съехавшую на глаза серую кепку проезжаемую местность; Викентий Тихонович был строг и собран, он сидел на переднем сидении с прямой спиной и смотрел только перед собой, но, казалось, не на дорогу, а в будущее... Савелий же, со смехам наблюдая за обоими, обдумывал лишь одну тему: когда лучше начать торговаться за свою долю в деле. В такси, по понятным причинам, это обсуждать при посторонних не стоило, да и после - это лучше было уточнить без простачка Кешки, чтобы тоже губы не раздувал. Тем более расширить своё вознаграждение предполагалось за счет присвоения части доли наивного Кешки, следовательно, надо было выбрать момент, когда можно было бы остаться с главарём наедине, постаравшись так же набить себе цену и увеличить свою стоимость и необходимость в его глазах. Всё это как раз и обдумывал хитрый уголовничек Савва, сидя рядом с Иннокентием на задних сидениях и прикусывая в азарте от потока идей и вариантов в его голове ноготь 1 пальца.
Выбравшись вместе с поклажей из машины, они прошлись по перрону и встали перед нужным вагоном. И тут случился сюрприз: ехать с удобствами по задумке полагалось лишь главарю, подельников ожидали незабываемые впечатления от путешествия в багажном отсеке поезда, по наспех осуществлённой договорённости с вагоновожатым. Эта перспектива оставила Кешу довольно равнодушным: к неудобствам он привык, да и разжиться чем-нибудь полезным из чужих сумок ему виделось идеей заманчивой. Что не нашло отклика и понимания в сердце вчерашнего бомжа Саввы, который уже настолько вжился в роль респектабельного господина, что не захотел сам открывать в такси дверь багажника, высокомерно-презрительным жестом подозвав для этого шофёра. Савелий от такой унизительной и несправедливо распределяющей блага новости покраснел, насупился и принялся молча сапеть, обдумывая параллельно, как исправить и эту некомфортную для вого пять минут как холёного барского тела ситуацию, в свою пользу. Помогая хозяину отнести чемоданы в его купе и загрузить их на багажную полку, он живо оценил ситуацию и приободрился, хитрозадо поблёскивая своими глазками от осенившей его идеи. Но идея ещё нуждалась в идеальном воплощении, а потому два неудачника, временно оказавшиеся за кормой комфортной жизни, побрели пока в хвостовой отсек собирающегося отправляться поезда и обнаруживающего этот факт усиленным пыхтением, парами из труб и короткими визгливыми гудками.
-Хорошо ещё не на крыше, или на сцепке, между вагонами,- злорадно отрезюмировал их общее положение Савва, пытаясь между делом настроить Кешу против хозяина и тем самым вбить между ними клин. Переполненный впечатлениями Кеша плёлся за ним с кружащейся от всех мыслей головой и молча о чём-то думал. Наверное, ему тоже мечталось, куда же он потратить свой первый миллион....
