По совету нового, "третьего" адвоката, начал писать большое ходатайство на имя следователя.
Опирался я на ст. 217 УПК, часть 4, в которой указано:
По окончании ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела следователь выясняет, какие у них имеются ходатайства или иные заявления.
Так как ознакомление медленно, но верно приближалось к завершению, то надо было успеть, а объем работы был очень большой – примерно 120 страниц рукописного текста.
Но по мере написания стали одолевать меня сомнения. Ну, вот напишу я обо всех косяках следователя, а дальше? Ведь это будет прямая подсказка следователю – что исправить, что подправить, что убрать, а что и сфальсифицировать в уголовном деле?
Обратился к Никите – как лучше поступить? Когда заявлять о косяках в деле: сейчас или в суде? Адвокат гнул свою линию – в суде уже будет поздно, надо сейчас….
У Никиты под койкой лежала здоровенная сумка с его бумагами, килограмм на 30. Как он пояснял, это были материалы его дела плюс многочисленные жалобы, ходатайства и ответы на них. Никита как-то обмолвился, что он написал около тысячи жалоб.
Конечно, в то время Никита казался мне суперпрофи в уголовной защите. Сейчас я понимаю, что уровень его был очень слаб, но на фоне остальных сокамерников, которые вообще были полными нулями ("дух витал над бездной") Никита выглядел очень продвинутым.
Как ни странно, Никита не смог сразу ответить на мой вопрос, сказал, что ему надо посоветоваться. Сказал, что на воле у него есть умный дяденька, которому можно позвонить, и он подскажет.
Ну ок. Телефон в камере был и ближайшим вечером Никита позвонил. Дяденька посоветовал заявлять сейчас, до суда.
Ладно, раз все говорят так, буду готовить ходатайство дальше.
Сейчас даже смешно вспоминать, элементарнейшие вещи, а тогда это казалось серьезной проблемой.
Мой пример наглядно показывает, что если вы сами не специалист в уголовной защите, то в СИЗО посоветоваться – так, чтобы получить на самом деле ценный совет, - не с кем. 98 % адвокатов будут прямо или косвенно работать на обвинение, а среди сокамерников настоящих специалистов попросту нет.
Забегая вперед, скажу, что в одно время в соседней камере сидел арестованный следователь, а с другой стороны – прокурор, и у них тоже можно было попросить совета, но толку от их советов было мало – у них обвинительное мышление и определенная профессиональная деформация, поэтому полезных советов по защите они дать не могли.
Как-то раз я торопился, не успевал, а тут вызвали в очередной раз на ознакомление. Прихожу, ба! сам мой следователь привез тома уголовного дела. Я занял стол и стул – мне же надо много выписывать из дела, а ему предложил посидеть в сторонке, на привинченном к полу стуле.
Я быстро пролистал тома, выписал номера страниц, которые должен был распечатать и принести адвокат, а сам продолжал писать ходатайство, делая вид, что выписываю нужное мне из дела. Как школьники или студенты списывают на экзамене, прикрываясь рукой, цирк какой-то, честное слово.
Но следователь ничего не заметил, а я успел хорошо поработать, не теряя драгоценного времени.
В итоге – я успел все написать, родственники успели все перепечатать (получилось 64 листа печатного текста), и ходатайство было подано вовремя.
В дальнейшем все произошло именно так, как я и подозревал: следователь полностью во всем мне отказал, но для себя учел все нюансы и все, что можно, в деле исправил. Вот они каковы – советы адвокатов и сокамерников.
Продолжение следует.