Гэг – это шутка, в основе которой заложен перевертыш.
В «Википедии» дано неправильное определение гэга: "Гэг - это очевидная нелепость" (оно взято из книги С. Комарова «История зарубежного кино», том первый, стр. 143. М., 1985).
Для многих сценаристов, режиссеров и киноведов – гэг это нелепица, грубая шутка, построенная на основе абсурда и нонсенса или эксцентрический трюк, вроде примитивного поскальзывания на банановой кожуре и падения в канализационный люк.
Но это не так.
Неправильное понимание гэга возникло не только из-за связи гэга с «комедиями пощечин» — немыми комическими начала ХХ века, но и потому, что за все время существования жанра кинокомедии — гэг не был в полной мере исследован. До недавнего времени у этого термина даже не было точного определения.
Однако в 2021 году вышла книга режиссера и писателя Анатолия Беляевскова «Гэги в кино. Как прописывать шутки в сценарии» (издательство "Бомбора"). Это очень серьезная исследовательская работа.
На основе наблюдений, просмотров отечественных и зарубежных комедий и мультфильмов Анатолий Беляевсков развил свою теорию: дал определение гэга, вывел формулу гэга, определил его формы, виды и их конфигурации, разделил гэги на классы и уровни, выделил художественные приемы, включил дидактический материал для практической работы.
Эта книга будет полезна для сценаристов и режиссеров, которые собираются работать в жанре кинокомедии.
Прочитаем отрывок из его книги «Гэги в кино. Как прописывать шутки в сценарии» и, наконец, будем знать точное определение гэга.
"В немом кино гэгом стали называть любую шутку, построенную на перевертыше. Следствием перевертыша является полная неожиданность для зрителя. Ростислав Юренев пишет: «Почти каждый исследователь, писавший о комическом, подчеркивал роль неожиданности, внезапности в обнаружении несоответствий. Смех легче всего возникает, когда ожидаешь чего-либо, но оно свершается, не так, как ожидалось» («Советская кинокомедия». М., 1964). Название гэг прочно закрепляется среди сценаристов и режиссеров немых комических начала ХХ века - появляется отдельная специальность — гэгмен. Голливудский кинорежиссер Фрэнк Капра, работавший гэгманом у Хэла Роуча («Hal Roach Studios»), а потом у Мак Сеннета на студии «Кистоун» («Keystone Studios») вспоминал: «Дверь открывалась, выскакивал, словно случился пожар, весь в мыле, помощник режиссера и сломя голову летел к помещению гэгманов. Пока он мчался, надо было придумать новый гэг, да не два, не три варианта, а побольше». Специалисты с особо натренированными мозгами стремились не просто придумать трюк, а вывернуть наизнанку все обыденное — перевернуть с ног на голову повседневные явления и вещи — показать мир по-другому. Леонид Трауберг приводит примеры гэгов из ранних немых картин: «Бандит врывается в салун. Кричит: «Руки вверх!». Все посетители в салуне поднимают руки. Стрелки стенных часов (по-английски hand – «рука» и «стрелка часов») подымаются кверху, к цифре «12». «Лифт (на два этажа) в малюсенькой сельской гостинице. Вместо мотора во дворе – вертящееся колесо, в нем белка… Догоняя бандита, шериф с двустволкой выскакивает из дверей салуна. Куда удрал бандит – налево или направо? Шериф раздвинул дула ружья, стреляет: пуля виноватого найдет… Облезлый ковер по рассеянности смазали жидкостью для ращения волос. Следующий кадр: пышный ковер» (Л. Трауберг. «Мир наизнанку». М., 1988). Во всех гэгах мы видим перевертыши. Но если при монтаже вырезать то, что было в начале и оставить только сами перевертыши, мы увидим просто набор кадров: часы, стрелки которых поднялись к цифре двенадцать, белку в вертящемся колесе, шерифа, который стреляет из поломанной винтовки не понятно в кого и пышный ковер. Ничего смешного в этих кадрах нет. Однако стоит сопоставить их с недостающими начальными кадрами — и рождаются шутки — гэги. Теперь мы видим, что гэг и просто нелепость - понятия не тождественны. Гиперболизированные детали и абсурдные вещи могут быть деталями в конструкции гэга, но не дефиницией гэга. Конструкция гэга работает по принципу синтаксической аппликации, которая не просто членит предложение на две части как парцелляция, а именно вносит второй частью изменение в смысл высказывания.
Таким образом, гэг – это двухчастная конструкция, где вторая часть обязательно должна быть по содержанию перевертышем для достижения эффекта неожиданности. Именно переворот во второй части действия в сцене и неожиданность как результат являются основными и незаменимыми деталями гэга.
Чарли Чаплин в своей статье «Как заставить людей смеяться» написал: «Не меньшее значение, чем контрасту, я придаю эффекту неожиданности... Для меня огромное наслаждение представлять себе, что ждет от меня публика в данный момент, и поступать как раз вопреки этому ожиданию. В первых же кадрах фильма «Иммигрант» я стою, перегнувшись через борт корабля; видны только моя спина и конвульсивно подергивающиеся плечи. У зрителей неизбежно возникает впечатление, что у меня приступ морской болезни. Если бы оно подтвердилось, это было бы грубейшей ошибкой. Но впечатление это обманчиво. Я выпрямляюсь и вытаскиваю рыбу. Публика понимает, что никакой морской болезни у меня нет и что я просто развлекаюсь рыбной ловлей. Это тщательно подготовленная неожиданность вызывает громкий смех».
Кадр из фильма Чаплина "Иммигрант"
Кадр из фильма Чаплина "Иммигрант"
Прочтем отрывок из книги психиатра Владимира Леви «Охота за мыслью»: «Почти в каждом анекдоте создается подсознательное ожидание, некий прогноз, обычно довольно серьезный, а затем непредвиденное несовпадение». То есть, если говорить словами А. Шопенгауэра: «Осуществляется конфликт между мыслимым и наглядным» и «Чем больше и неожиданнее в восприятии смеющегося это несовпадение, тем сильнее оказывается смех» (Шопенгауэр А., «Мир как воля и представление», том II). В своей работе «Гэги Бастера Китона» Сильвен дю Паскье дает определение гэгу: «Гэг – это совокупность двух функций: одной, так называемой – НОРМАЛЬНОЙ и второй – РАЗРУШАЮЩЕЙ. В нормативной функции содержится как «червяк в яблоке», скрытая и еще не выраженная возможность другого смысла, разрушительного и порой абсурдного. Разрушающая функция всегда следует за нормализованным эпизодом и ее задача (в соответствии с ее названием) состоит в разрушении его значения. В связи с резким изменением направления действия, значения, хода повествования, появляется «эффект неожиданности… Таким образом, гэг всегда представляет собой значение, оторвавшееся от первоначального, и благодаря этому отщеплению в действие вступают сразу две функции: нормальная, которая может присутствовать в любом повествовании и противодействующая ей, которая подрывает смысл нормальной, раскрывая всю шаткость нормы».
Исходя из этого будет неправильным называть любую шутку или нелепость гэгом. Гэг — это двухчастная конструкция шутки. Заявленное содержание первой части гэга настраивает зрителя на не правильное понимание ситуации. Вторая часть разрушает заявленное содержание первой части гэга и тем самым вносит изменение в смысл общей сцены, создавая эффект неожиданности для зрителя.
Содержание первой части гэга мы назовем: Контента (contenta), а содержание второй части гэга, которое является перевертышем: Инверта (invert).
Таким образом, мы получаем формулу гэга:
C + I = G
C (contenta): Контента - содержание первой части гэга (заявленные элементы, подлежащие «разрушению»);
I (invert): Инверта - содержание второй части гэга («разрушающие» элементы);
G (gag): Гэг – двухчастная конструкция шутки в основе которой, заложен эффект неожиданности;
Посмотрим, как работает формула на примере гэгов, придуманных автором этой книги.
Контента (первая часть гэга)
Инверта (вторая часть гэга)
Контента (первая часть гэга)
Инверта (вторая часть гэга)
Обращаем внимание, что содержание первой части гэга нельзя рассматривать как изначально ложную информацию. Главное понять, что контента — это то, как мы видим происходящее, а в инверте мы видим то, что на самом деле происходит. В контенте автору надо заявить не ложное событие, а потом раскрыть правду, а показать правду так, чтобы у зрителя сложилось не правильное восприятие происходящего.
В первой части гэга мы видим обыкновенную матрешку. И, конечно же, не подозреваем подвоха.
Контента
Однако во второй части гэга выясняется, что это - космический спутник в форме матрешки.
Инверта
В контенте следующего гэга мы с вами видим тучу, заволакивающую солнце.
Контента
Однако инвертой является то, что это ни солнце и ни туча, а золотая монетка в руке курящего человека.
Инверта
Формулу гэга можно проверить диалектической триадой ABA1 , где А — тезис, B — антитезис, A1 — синтез (синтез тезиса и антитезиса). На примере гэга — это выглядит так: А — вижу ситуацию, B — вижу другую ситуацию, A1 — это одна и та же ситуация. Проанализируем гэг автора книги с позиции гегелевской триады.
Гэг "Черный квадрат"
А1 (первый кадр) — Молодой человек в музее рассматривает картину Казимира Малевича «Черный квадрат» (тезис).
Контента (1 часть гэга)
B (второй кадр) — Никакой это не музей. Оказывается, парень смотрит на ящик с гуталином (антитезис).
Инверта (2часть гэга)
A1 (вывод зрителя) — две разных ситуации являются одним событием (синтез)".
НО И ЭТО НЕ ВСЁ!
В следующих главах автор книги Анатолий Беляевсков выводит формы гэгов и их виды:
ФОРМЫ ГЭГОВ:
1. Гэги абсурда;
2. Реалистические гэги;
3. Квазиреальные гэги;
ВИДЫ ГЭГОВ:
1. Визуальные гэги.
2 Вербальные гэги.
3. Визуально-вербальные гэги.
4. Звуковые гэги.
В других главах вы еще больше узнаете о гэгах.
КУПИТЬ КНИГУ Анатолия Беляевскова
"Гэги в кино. Как прописывать шутки в сценарии"
вы можете на ЛитРес: https://www.litres.ru/anatoliy-belyaevskov/gegi-v-kino-kak-propisyvat-shutki-v-scenarii/
Издательство "БОМБОРА"
https://bombora.ru/
Издательство "ЭКСМО"
https://eksmo.ru/