В университете с нами училось много иностранных студентов. С некоторыми из них мы дружили, и кого-то я приглашал в гости, к себе в деревню. Среди таких ребят был и Мартин Цанд мой швейцарский друг. По образованию Мартин был лингвистом, на момент нашего знакомства он знал уже 7 языков: английский, немецкий, французский, русский, арабский, древнегреческий и иврит. В Россию Мартин как раз приехал изучать русский язык.
Родившись в Швейцарской деревне, он повидал немало стран. До приезда в Россию Мартин работал лесорубом в Канаде и варил мыло на заводе в Израиле. Он был приспособлен как к физическому, так и к интеллектуальному труду.
В гостях у нас он без труда брал в руки топор и колол дрова, вместе с ним мы вывозили валежник из леса и собирали грибы, все это было ему близко и понятно. А вечерами Мартин переводил нам древние тексты, рассказывал о тонкостях перевода тех или иных языков. Это было удивительное время общения с удивительным человеком.
В итоге Мартин влюбился в Россию, женился на русской девушке, нашей общей подруге, и решил остаться жить здесь.
Наше законодательство так устроено, что для того, чтобы получить разрешение жить в России, кажется, это называется вид на жительство, человек должен зарегистрироваться где-то и прожить там не менее полугода. В качестве такого места Мартин выбрал нашу деревню.
Вместе с женой они поселились в доме моей бабушки, в котором сейчас живем мы. Я тогда ещё учился в университете.
Помню, как удивлялись сотрудники миграционной службы в Тамбове, когда оформляли документы гражданину Швейцарии, который решил поселиться в Тамбовской деревне. Тогда про это написала даже наша областная газета.
К сожалению, Мартин прожил у нас не очень долго. Все чаще он жаловался на головные боли. Я тогда думал, что его мозг просто не выдерживает той мощной нагрузки, которую он ему дает. В больницу ехать Мартин не хотел. Но однажды он проснулся и начал говорить на немецком языке, вместо русского, тогда мы поняли, что нужно ехать к врачам. В Тамбове в поликлинике у Мартина обнаружилась опухоль головного мозга.
Мы сделали перевод анализов и диагноза Мартина и отправили все это в Швейцарию. После того, как швейцарские врачи подтвердили предположение тамбовских коллег, – за Мартином тут же отправили самолет.
Тамбовский аэропорт тогда не мог принимать международные рейсы, самолету пришлось сделать посадку в Москве, забрать переводчика, который мог бы вести коммуникацию с тамбовским диспетчером, и уже с ним прилететь в Тамбов. Все сотрудники аэропорта вышли встречать борт из Швейцарии. Мой отец на автомобиле заехал на взлётную полосу, прямо к самолету. Врачи забрали Мартина, отец перегрузил чемоданы, жена Мартина Света полетела вместе с ним.
Позже мы узнали, что Мартину удалили 80% опухоли, ему стало лучше, и он вернулся домой к своим родителям. Там он прожил с ними какое-то время, успел встретиться и попрощаться с близкими и потом умер.
Мы дружили с Мартином, и я тогда очень переживал. Он оказался первым близким мне человеком, так безвременно умершим.
Смерть Мартина сблизила нас с его родителями, в последствии они приезжали к нам в гости, а мы бывали у них.
Вот так сложилась судьба моего швейцарского друга, который всем сердцем влюбился в Россию.