Наличие стандартов красоты не является чем-то уникальным, пишет Элли Гудвин, преподавательница школ Китая и Кореи и корреспондент газеты "Новости Кванджу", специально для Korea Times. В разных странах и культурах есть свои наборы критериев для определения того, что является "желательным" во внешнем облике, а что нет. Но в Южной Корее, с точки зрения иностранцев, таких требований слишком много и они слишком опасны для здоровья.
Корейские стандарты красоты граничат с абсурдом. Для женщин это стройная фигура, безупречно бледная кожа, характерная нижняя челюсть и большие глаза с двойными веками. Все в совокупности является примером якобы привлекательных, но одновременно недостижимых черт. В оценке мужчин большое внимание уделяется типам телосложения, особенно андрогинному, или точеному, телосложению.
Камилла, которая недавно переехала в Корею из Австралии, рассказала Элли Гудвин о своих трудностях, связанных с переездом в страну, более ориентированную на имидж.
"Я считаю, что у меня нормальный вес. Здесь мне сказали, что я толстая и что я буду выглядеть намного лучше, если похудею — просто потому, что я не похожа на какую-то K-поп-звезду, которая весит меньше, чем 50 кг", — сказала она The Korea Times.
В отличие от западных держав, бодипозитив практически отсутствует в Южной Корее, равно как и уважение к разнообразию. Наряду с нереалистичными ожиданиями, все это провоцирует токсичность самооценки.
"Честно говоря, у меня сейчас очень плохие отношения со своим телом, — добавила Камилла. — Этого никогда не было раньше".
Уроженка Южной Африки Трина, которая уже три года живет в Корее, кратко описала предубеждение, связанное с телесными стандартами.
"Белая кожа привлекательна в Корее, — сказала она. — Я не белая, поэтому я непривлекательная".
Жесткость этой формы уступает место туннельному взгляду на то, что представляет собой "красивое", с вариациями типов телосложения, роста, веса и цвета кожи, получающими клеймо "уродливых".
Шарлотта, которая в настоящее время работает в Корее в американской инженерной компании, познакомилась с нелицеприятной местной офисной культурой.
"Я перекусывала на своем рабочем месте, и мне велели остановиться, потому что я ела слишком много", — сказала она.
Комментирование чужих пищевых привычек и внешности стало в Корее нормой до такой степени, что это больше не рассматривается как неприличие.
"Здесь так принято. У меня были знакомые, которых я считал друзьями и которые говорили мне, что у меня слишком большие зубы, что я слишком худой и мне нужно ходить в спортзал. Это грустно, потому что мои друзья действительно думают, что они делают мне одолжение, говоря это", — поделился учитель средней школы Эйден, добавив, что его беспокоит "ущерб, который этот искаженный взгляд на то, что привлекательно, наносит детям младшего возраста".
Для некоторых привлекательность приравнивается к успеху, будь то получение лучшей работы или более выгодных партнеров по браку. То, насколько хорошо человек соответствует идеалу красоты, имеет такое же значение, как и его квалификация, а в некоторых случаях и большее значение.
23-летняя Грета Нишан вспоминает свои выводы из бесед с корейскими друзьями.
"Это похоже на контрольный список: сначала мне нужно стать стройнее. После этого мне нужно сделать кожу более гладкой, а затем завести более густые волосы, — сказала она. — Если люди ставят больше галочек, они сразу же становятся более привлекательными, у них появляется более богатый парень или хорошая работа".
Эта пагубная перспектива, именуемая "лукизмом", процветает в Южной Корее.
Существование лукизма стимулирует маркетинг косметических товаров, обещая быстрые и простые решения, которые помогут потребителю восполнить то, чего ему якобы не хватает.
"Мне давали таблетки для похудения. Мне сказали, что мне нужно нарастить мышечную массу, — сказал Люк Хейман The Korea Times. — Моя самооценка резко упала. Я связал большую часть своей самооценки с тем, как я выгляжу".
Независимо от того, организован ли лукизм тонко с помощью маркетинга или сделан навязчиво с помощью прямых комментариев, он гарантирует, что ошибочные представления о красоте и здоровье утвердятся в подсознании человека.
Право комментировать чужие предпочтения в еде и внешний вид является побочным продуктом корейского монолитного типа мировоззрения, при котором многие придерживаются нарратива "вот каким ты должен быть". Неудивительно, что негативное представление о себе является неизбежным результатом этого ментального настроя, который выставляет напоказ "идеал", одновременно напоминая зрителю о предполагаемых недостатках. В более серьезных случаях это питательная среда для расстройств пищевого поведения.
Женщина, попросившая обозначить ее только инициалами Е.Е., рассказала об ухудшении своего самочувствия.
"Меня засыпало таким количеством фотографий миниатюрных корейских девушек, что я стала критически относиться к своему телу. Я весила 54 кг, но думала, что я толстая. Я начала перетренировываться и пропускать приемы пищи, а затем вызывать у себя рвоту".
Еще одна женщина, пожелавшая назваться фамилией Уилкокс, призналась: "У меня развилась булимия. Я видела изображения женщин с плоским животом и хотела достичь этого. Конечно, никто не упоминает, что женщины биологически не созданы для плоского живота из-за наших репродуктивных органов".
28-летний Мэтью Кенуорти откровенно рассказал об ухудшении образа его тела в его сознании и об отношениях с едой.
"Я просто начал чувствовать себя виноватым всякий раз, когда я ел, что было для меня впервые. Это началось с того, что я пропускал приемы пищи — пил больше кофе и курил больше сигарет. И я оправдывал это, потому что это то, что все здесь делают — это нормально, — сказал он. —Затем однажды ночью я пошел с друзьями на барбекю, съел так много и чувствовал себя таким виноватым, что пришел домой и вызвал тошноту. Потом я делал это почти каждый день".
Кенуорти является примером того, насколько опасными могут быть эти ядовитые стандарты тела для благополучия человека. Это причина, по которой он не продлил свой рабочий контракт и покинет Корею в следующем месяце.
"Мне нужно быть в здоровом для меня месте, и это не Корея", — подытожил он.
"Я начал плохо обращаться со своим телом, — подтвердил слова Кенуорти Люк Хейман. — Я использовал слабительные и средства для подавления аппетита. Все началось с подсчета калорий — везде, куда бы я ни шел, везде напоминали о том, что я должен быть худым. Я гулял у реки и там на тропинке было нарисовано количество калорий, которые я могу сжечь".
Продвижение этого токсичного менталитета не ограничивается средствами массовой информации, но также находит отражение в местных схемах управления.
"Я поехала в Дамьян и увидела то, что я приняла за деревянную скульптуру, — вспоминает Рэйчел Тиссен. — Мой друг сказал мне, что это устройство на самом деле показывает идеальный уровень худобы для человека определенного возраста: если вы худы, вы должны быть в состоянии протиснуться сквозь щель".
По всей Корее есть много таких аппаратов с деревянным каркасом, которые заявляют о том, что является очевидным подходящим соотношением веса и роста, без учета различных телосложений. В некоторых случаях эти деревянные бруски сопровождаются табличками вроде "Как дела у твоего живота?"
Хотя намерение состоит в том, чтобы мотивировать людей вести более здоровый образ жизни, исполнение оставляет желать лучшего. Это еще раз подтверждает, что желательна всего лишь определенная цифра. Такой подход делает решение проблем с внешним видом еще более сложным, ведь само правительство усугубляет их.
Эта однородная форма красоты несовместима с новой формирующейся Кореей, страной с растущим глобальным влиянием и более мультикультурным обществом. Открытые разговоры о вреде, который могут нанести эти коварные стандарты, — один из способов, с помощью которого можно сдвинуть корейское общество с негативной точки зрения на позитивную.
Расширение разнообразия средств массовой информации и расширение прав и возможностей тела — это способы помочь сформировать корейские стандарты красоты такими, какими они должны быть на самом деле: здоровыми и достижимыми.