Меня, как потом оказалось, искали чуть ли не с собаками. Перепуганные родители и Юрка. И ещё куча всякого народа. Нашёл меня Артём. Он сразу подумал про этот парк. Ещё в школьные времена, когда с кем-то из нас случалась беда, когда было просто плохо, раны зализывать шли сюда. Суворин сел рядом со мной на обледенелую скамейку, извлёк из кармана бутылку с водкой, щедро плеснул в пластиковый стаканчик.
- Уже знаешь? – спросила я, отводя его руку.
- Ага, - сказал Артём. – Даже сходил, полюбовался. Да на, пей, полегчает…
- Да ты сдурел что ли, алкоголик несчастный! – вскипела я. – Я чуть не умерла от отравления, а ты мне опять…
- Ну не водкой же ты травилась, - буркнул Артём. – И фиг с тобой! А я выпью. Это надо запить…
- Расскажи, - попросила я.
Артём опрокинул в себя содержимое стаканчика, выдохнул, извлёк из кармана раззвякавшийся мобильник.
- Нашёл, - сказал он. – Жива, сейчас приведу.
Артём снова плеснул водку в стаканчик, зажал мне нос и влил в рот эту пакость. Я вскочила и изо всей силы заехала ботинком ему по ногам.
- Давай! – Артём согнулся и подставил мне лицо. – Отомсти…
Я запихнула в рот горсть снега и повторила:
- Рассказывай.
Суворин кивнул.
- Мама твоя позвонила. Сказала про Серого и про то, что ты пропала. Я пошёл сначала к нему. Знаешь, как-то не верилось…
Я перестала дрожать. Водка подействовала.
- Теперь верится? – перебила я Артёма.
Он хмуро качнул головой.
- Этот, который там – не Серый. Киборг какой-то. Лицо каменное. И молчит всё время. Будто не слышит. Я говорю, что Полина, мол, пропала. Молчит. Ну, я всё понял, что он и с тобой так. Плюнул и пошёл сюда. Лучше бы уж совсем не возвращался, чем так…
Я примерилась и снова врезала ему по ногам. Суворин ахнул.
- Ну ты дура совсем, Гаймуратова! Больно же! Пошли, блин, домой! Там толпа народа с ума сходит!
Он вздёрнул меня шиворот, и мы – что делать! – пошли.
Дома действительно была толпа народу, в том числе Харьков. Артём сходу забрал изнемогающую от любопытства Лариску и увёл, пообещав звонить. Юрку отправили провожать общаговских девчонок. Игоря попросили поиграть с Егором. В итоге я осталась с родителями и с Харьковым.
- Надо было сразу, - сказал Харьков. – Да вот струсил.
И он рассказал.
Их контора не оставила его в покое, когда он был в армии. Приручали потихоньку. Сперва подкидывали задачки из области ай-ти, потом переводы. А однажды возникла ситуация, когда его смогли вообще выдернуть из рук у вояк. Девушка попала в беду, в одной очень далёкой стране. Её требовалось вернуть домой. Фиг бы ей так повезло, если бы конторе так сильно не потребовался Сергей.
Харьков задумчиво потёр щёку.
- А он не сумел выбраться оттуда. Мы получили сведения, что его изловили и убили. Ну, что, надо было это всё рассказывать вам с Валерией Сергеевной?
- А вы как думаете?! – озлилась я.
- Ну какая бы вам была разница? – спросил Харьков.
Он и теперь не понимал. Вот блин!!!
- Полина! – строго сказал папа, а Харькову предложил продолжать.
Тот пожал плечами.
- В прошлом году, - сказал он. – Один из наших наткнулся на него в Европе. С ним пытались связаться, поговорить. Только непросто это оказалось. Он теперь гражданин другой страны. И служит в другом ведомстве.
- В каком? – тут же спросила я.
Харьков пожал плечами.
- Я просто не знаю. Он сам позвонил две недели назад. Мне. На домашний телефон. Рассказал, что нашёл тебя. И потребовал помощи. Говорил, что действует, как частное лицо. И… ну, мальчишка же! – не выдержал Харьков. - Стали разбираться.
- Разобрались? – напряжённо спросила я.
- Да некогда особенно было. Выручать нужно было не только тебя, но и Маркова. Вот же вас угораздило! Ему просто поставили условие, что он возвращается.
Меня вдруг тряхнуло.
- Что вы с ним сделали? – спросила я у Харькова.
Он замолчал и уставился на меня. С таким выражением, что вот это уж совсем не моё дело. Но я не собиралась сворачивать разговор. Я пнула ножку стола.
- Что вы от него потребовали?
Харьков всё так же молча смотрел на меня. А я никак не могла успокоиться.
- Что вы с ним сделали?! Почему он такой?!
Харьков поморщился от моего крика.
- Да ничего. Он сразу такой был. Откуда мне знать, через что он прошёл?
Сначала я поверила, замолчала. А потом вспомнила Соло Хана. Письма я его вспомнила, вот что! Я почти с ненавистью посмотрела на Харькова.
- Что там у вас с ним теперь?
Харьков вздохнул.
- Ну, мы поговорили. Он обещал подумать.
Я поняла, что правды не добьюсь.
- Я вас ненавижу! – объявила я.
И оглянулась на окна. Там снова стояла глухая тьма. Меня взяла тоска.
- Пап, - попросила я. – Проводи меня…
И увидела, как просиял Харьков. Понятно, ради этого и притащился к нам.
- Я на машине, - сказал он.
- Я тоже в состоянии отвезти свою дочь, куда она попросит, - вмешался папа.
А мама вдруг засуетилась и принялась собирать какие-то продукты и вещи в нашу походную хозяйственную сумку. Папа тоже ушёл в ванну и долго звенел склянками в аптечке. Я переоделась, поменяв промокшие ботинки на сапоги.
- Звони, - сказала мама. – Не исчезай.
Ей я кивнула. А когда с той же просьбой вылез Харьков, я чуть было не кинулась на него. Папа вовремя поймал меня за руку и вытолкнул на лестницу.
В машине я спросила у него, почему меня до последнего держали в неведении. Папа честно признался, что они с мамой были в замешательстве и совершенно не понимали, как реагировать. Сергей интересовался моим здоровьем, пока я была в коме. А когда всё наладилось, перестал.
- Но однажды он попросил, - сказал папа, - чтобы мы ничего тебе не говорили. Сказал, что встретится с тобой сам… И знай, по крайней мере, что всю дорогу он не выпускал тебя из рук. И отдал только здесь. Мне.
Я как-то ослабела после этих папиных слов, вспомнила руку, что давила мне на плечо там, в автобусе. Вот что бы мне было не задрать голову в тот момент и не посмотреть, кто со мной рядом?!