Моя мама уже год уговаривает меня простить и помочь бабушке, потому что она моя родственница. Но я помню, как она издевалась надо мной и моей мамой, я ничего не забыла. Поэтому сейчас я не сделаю ни одного шага, чтобы хоть как-то помочь ей. Я уверена, что в душе она нас тоже ненавидит, но в силу обстоятельств не может нам этого показать.
Мое детство не было легким и спокойным, хотя я бы хотела, чтобы оно было таким. Моя мать рано вышла замуж, она сама была сиротой и не имела своих родственников. У отца же была семья - мать и старшая сестра, которые совсем не были рады такой невестке и даже не думали скрывать своего отношения.Мои родители жили на участке моей бабушки. Мать не имела права на квартиру, потому что она была чем-то вроде хозяйки маленького домика в деревне, где жили ее родители, но настоящего дома у нее не было, там все давно сгорело. Мой отец просто зарабатывал на жизнь, чтобы прокормить себя.
Я не очень хорошо помню своего отца, потому что, когда я был достаточно взрослым, он много пил. Моя мать работала одна, и ее постоянно баловали бабушка и сестра отца. Они всегда говорили, что это моя мать довела отца до этого, потому что у хорошей жены не будет пьющего мужа.
Я не знаю, почему моя мать все это терпела. Моя бабушка без слов давала ей пощечину, если ей казалось, что она была груба. Ее никогда не называли по имени, только каким-нибудь неприятным прозвищем. Я тоже не была окружена любовью и лаской. Бабушка не считала меня своей внучкой, потому что я была "гнилой матерью". Поэтому я получала много пощечин и ударов по лицу. Мой отец пил, что усугубляло проблемы. Когда он был пьян, он ругался, кричал и угрожал. Когда я до смерти пугался, мама прятала меня в шкаф и пыталась успокоить отца. Бабушка не вмешивалась, она даже говорила, что это единственный способ заставить маму что-то понять. Она и сама страдала от пьянства сына, но гораздо реже, чем моя мать. Когда отца уволили с другой работы, потому что он пил, мама стала работать почти круглосуточно. В то время я могла умереть с голоду, потому что мне запрещали брать что-либо из холодильника. Бабушка всегда говорила, что для нас здесь ничего нет и что мама придет и сама меня накормит.
Так продолжалось, пока мне не исполнилось восемь лет. Потом мой отец запил до смерти. В тот же день бабушка попросила нас покинуть ее дом. Она свалила наши вещи в кучу на лестнице, а потом мы упаковали их в мешки. Мама плакала, и я тоже плакала, но с облегчением. Почему-то я была уверена, что хуже, чем было, уже быть не может.Конечно, поначалу было очень трудно. Мамины коллеги приютили нас, а потом мы сняли общежитие на работе. Это был рай: ни драк, ни побоев, ни необходимости прятаться, мама больше не ходила с синяками и не вздрагивала от каждого скрипа.Постепенно все становилось лучше. Мама больше не была замужем, мы жили с ней вдвоем. Когда дом престарелых переехал, у нас появилась своя квартира. О бабушке мы не вспоминали. Я не виню свою мать, я просто не знала, что есть другой путь.
Сейчас мне двадцать восемь, я замужем, живу отдельно, отношения с мужем прекрасные, и мы планируем ребенка. Я часто навещаю маму, мы очень близки. Но в последний год я стараюсь общаться с ней реже, потому что постоянно встает вопрос о помощи бабушке. Она неожиданно появилась в нашей жизни. Мамина подруга работает в социальной службе и рассказала мне, что к ней обратилась бывшая свекровь моей мамы. У нее была инвалидность, и ей нужна была помощь.
Я не знаю, что привело мою маму к бабушке. Она сама не может объяснить. Но она поехала, а бабушка все еще жила по старому адресу, но была одна. Они долго разговаривали, мама сказала, что бабушка очень изменилась, извинялась и много плакала. Мама долго настаивала, чтобы я тоже поехала к ней, но мне не хотелось. Потом мама пригласила меня к себе в гости, когда у нее будет моя бабушка. Я этого не знала. Встреча была неприятной. Меня ее проблемы совершенно не затрагивают. Я, конечно, не злорадствую, но и помогать ей не собираюсь. Я уже год рассказываю об этом своей матери, а она все надеется воззвать к моей жалости и сочувствию.
У меня нет жалости к этому человеку. Я чувствую отвращение, но не жалость. Если бы завтра исчезла моя бабушка, думаю, мир стал бы немного чище.