Из цикла «Про любовь и всё такое».
В магазине на Петроградской стороне увидела то, что давно искала: игру «Эрудит».
У меня когда-то была такая: плоская коробочка с квадратиками букв, из которых нужно складывать слова, а потом - циферки под буквами, считая очки.
Я купила «Эрудит», потрясла запечатанной коробкой, услышала стаккато букв и вспомнила Мишу.
Я вспомнила его сначала маленьким, солистом школьного хора, который под аккомпанемент моего старательного стаккато выводил: «Птичка над моим окошком гнёздышко для деток вьёт, то соломку тащит в ножках, то пушок в носу несёт...».
Хор был под стать этой песенке, сплошь умилительно-уменьшительной.
Солист представлялся всем: «Миса».
Сейчас понимаю, что разница в возрасте у нас была небольшая – классов пять.
Она совсем перестала быть заметной во времена игры в «Эрудит».
Миша с Настей снимали квартиру выше этажом. Вечером они приходили к нам, и мы высыпали буковки из коробки.
Настя, мне ровесница, работала в библиотеке. Там Мишка с ней и познакомился.
И влюбился в неё – мужнюю жену, маму Лёньки-первоклассника, – без памяти. Просто с ума по ней сходил.
Он был дважды крепко бит Настиным мужем с дружками.
Он вступил в жёсткую конфронтацию с мамой и сестрой.
Он работал на своём ремонтно-механическом в две смены, чтобы регулярно приносить в библиотеку дорогущие букеты.
Он проявил недюжинную педагогичность в попытках наладить контакт с капризным Лёнькой.
И в конце концов победил: они подали заявление.
Вернее, не они, а мы с Мишкой: получив долгожданный развод, Настя укатила сдавать сессию в своём библиотечном институте. А он не хотел ждать целый лишний месяц, и я сходила с ним в загс, заполнила за Настю её часть заявления. Потом счастливый жених говорил: а у меня две невесты – Настька основная, а Лялька - запасная...
Свадьбу справляли в той самой квартире надо мной. Я жила на четвёртом. Выражение лица жениха, птичкой парящего над лестничными ступеньками с невестой на руках, словно пушинкой, пушком, - вызвало в памяти румянец счастья и гордости маленького солиста Мисы, вышедшего на поклон...
Мы играли в «Эрудит» почти каждый вечер. О-о, какие азартные и увлекательные это были поединки! Преферансистам, которые по субботам собирались на пулю у местного дерматолога, такое и не снилось.
У нас доходило до непримиримых разногласий («Нет такого слова, я тебе говорю!»), имел место мухлёж (под предлогом «сходить домой, проверить, как там», лихорадочно штудировался толковый словарь), беспардонный блеф («Да-а, вот это буковки... Как по-писаному...»). Иногда мы расходились – с большим сожалением – часа в четыре утра.
А потом Миша и Настя получили квартиру – в старом доме с толстыми стенами, с крохотной кухней и без ванной, зато – свою.
И «Эрудит» как-то сам по себе, незаметно растерял половину буковок, хотя в него никто не играл. Было не с кем. И я навещала Настю и Мишу всё реже – в основном на знаменательный день свадьбы, даря всегда что-то парное: два бокала, две чашки, два подсвечника. Но романтические вечера на двоих у них тоже становились редкостью – всё время в доме толклись какие-то весёлые Настины гости, а сферы нашего общения перестали пересекаться. Потому я у них задерживалась ровно настолько, сколько требовалось, чтобы Миша успевал мне продемонстрировать очередное их обустроительное новшество: кухонный ремонт, новый стеллаж или умело выгороженную и оборудованную ванную, которой он очень гордился.
Вообще, кажется, не было того, чего бы Миша не умел. Он отлично плотничал и столярничал, был профессиональным сварщиком, разбирался в технике, электрике и радиоаппаратуре. К тому же пёк такие вкусные и красивые торты, что я долго не верила, что это его рук дело.
И невооружённым глазом было видно, для кого он старается. И даже когда родилась Даша – такая же лобастая и пружинисто-кудрявая, как папа, всё равно: самым главным светом в окошке для Мишки оставалась Настя.
Я уехала в тот год, когда они, кажется, справили двенадцатую годовщину. Зашла поздравить с очередной парочкой подарков и попрощаться заодно. И подивилась, как всегда, счастливому выражению лица бывшего солиста школьного хора.
А через год кто-то позвонил мне и в числе прочих новостей сообщил: Миша покончил с собой.
Они были в гостях у кого-то, и он ушёл оттуда раньше. Вернувшаяся поздно Настя домой попасть не смогла, переночевала у подружки, а утром взломали дверь. Нашли Мишку в петле в ванной.
И я не спросила, из-за чего.
Потому что никто мне на этот вопрос не ответил бы. К тому же мне кажется, что я знаю. Он умер – от любви.
Новенький «Эрудит» так и лежит, нераспечатанный.
Зачем только я его купила?..