Люди произносят их в обстоятельствах необычайных, донельзя значительных, трагических. Эти обстоятельства делают последние слова заветными, полными тайного символического значения. Потому они и кажутся столь весомыми. Потомки стараются отыскать в этих словах тайный смысл, запоминают их, пытаются разгадать. И это иногда позволяет взглянуть на жизнь известного человека с новой и вовсе неожиданной стороны. Последнее слово зачастую становится объяснением его судьбы.
Надо тут, конечно, вспомнить и то, что была, и до сих пор жива, горькая традиция произносить последнее слово перед казнью, и эта традиция тоже оставила нам любопытнейшие документы. Последнее слово произносили и жестокие преступники, и истинные герои. Попробуем вспомнить те исповедальные и поучительные слова, которыми подвели черту под собственной жизнью десять, опять же, выдающихся наших соотечественников.
Григорий Потёмкин: «Боже мой, Боже мой…»
Во весь рост
Известные события нынешних дней заставили нас по-новому взглянуть на имя и роль в истории Григория Потёмкина. Это именно он убедил императрицу Екатерину II в необходимости колонизации Крыма и создания нашего военного и торгового флота на Чёрном море. Это он настолько умело провёл переговоры с крымским ханом Шагин-Гиреем, что добился бескровного присоединения Крыма к России, за что был пожалован титулом светлейшего князя Таврического. И это Светлейший князь Потёмкин-Таврический сумел добиться невиданных успехов русского оружия малыми силами и потерями во Второй русско-турецкой войне 1787-1791 гг. Отечественные военные историки, которые удосужатся разбирать его бумаги лишь к концу девятнадцатого века, с удивлением отметят, что эту войну следовало бы по справедливости назвать «потёмкинской». Это он придумает написать в приказах знаменитые слова — «Россия или смерть». И это впервые сделает национальное чувство нашим лучшим и благороднейшим оружием.
Потёмкин о себе
В войне нет человека, кто бы так жаден был к победам, как я.
Г.А. Потёмкин — Екатерине II. 25 феврали 1790
Последние годы
В записях Пушкина можно найти удивительное об императрице и светлейшем князе. Оказывается, он видел копию записи о браке Екатерины Великой и Потёмкина. Её, запись эту, якобы, хранила знаменитая возлюбленная поэта Елизавета Ксаверьевна Воронцова. Запечатана эта копия была в специальной шкатулке с секретом, только почему-то она, Воронцова, попросила однажды графа Александра Строганова бросить её в море, когда отправился он из Одессы в Крым. Сберечь тайну, которая хранилась в той шкатулке, велел, якобы, её дед, которым и был светлейший князь Потёмкин...
Нежность Потёмкина к своей морганатической супруге доходила до того, что он сочинил однажды легкомысленную песенку на тему, «червяк, влюблённый в звезду», а в ней такие слова:
Как скоро я тебя видал,
То думал только о тебе.
Глаза твои меня пленили,
И не решился я сказать,
Что сердце глубоко скрывало.
Тут кстати было бы сказать и вот о какой неожиданной тонкости его души. Моцарт, оказывается, вполне мог бы быть русским композитором. Потёмкин узнал о нём, о том, что он недоволен своей судьбой, и через венского резидента графа Андрея Разумовского, вёл с ним переговоры, чтобы перетащить в Петербург. Моцарт склонялся уже к тому, да смерть ему помешала.
Последнее слово
Однажды, выйдя из церкви, где отпевали кого-то, князь по рассеянности сел в погребальные дроги. Когда очнулся, сильно поскучнел. Случай этот расценил он как предвестие смерти. Вскоре, и точно, тяжко занемог.
Умирал князь в дороге, на широком молдавском шляху. Почувствовав приближение смерти, велел вынести себя из кареты и положить на траву. Не мог надышаться свежим утренним воздухом. Видел, как в небе парит орёл. Прильнув губами к иконе, поднесённой лекарем Санковским, князь сказал: «Простите меня, люди. За всё простите». По другой версии «больной держал в дрожащих руках св. икону, везде и всегда его спутницу, лобызал её, рыдал, взывая, «Боже мой, Боже мой…». Обе версии приведены в классическом сочинении профессора А.Г. Брикнера «Потёмкин» (С.-Петербург. Издание К.Л. РИККЕРА. Невский проспект, 14. 1891). Это были его последние слова. Умер легко. Счастье и тут не изменило ему. Крепко и сильно вздохнул напоследок и вытянулся, будто лёг поудобнее. Искали в карманах его блестящего камзола золотой империал, чтобы положить ему на глаза. Золота не было. У конвойного казака нашёлся медный пятак, которым и сомкнули глаза того, кто только что был могущественнейшим из людей. Так закончилась, возможно, самая блестящая земная жизнь. Оказалось, и самой роскошной жизни требуется в конце не больше медного пятака...
Так говорил Потёмкин
Уничтожить бюрократию стало теперь невозможно, ибо уничтожение её придётся поручить тем же самым бюрократам. Но, даже уничтожив старую бюрократию, они тут же породят новую, ещё более прожорливую, более выносливую и живучую...
Цитата по: Социологические исследования, № 2, Февраль 2010, с. 29-38 «Бюрократия: Взгляды “извне” и “изнутри”». Авторы В. Ф. Анурин, А. М. Садулина