А вот интересное дело — почерк. С одной стороны, с появлением компьютеров, интернета и мессенджеров красивый почерк ценится все меньше. С другой стороны, курсы каллиграфии сейчас в моде. Научат красиво писать на любом языке — даже на китайском, тушью.
Каллиграфия — из гимназии в советскую школу
Красивый почерк, безусловно, пришел в советскую реальность из гимназий. Но в отличие от многого другого дореволюционного наследия, он оказался востребован и в новое время. Раньше позволить себе писать красиво могли только господа — а теперь каллиграфическим почерком излагать свои мыли на бумаге могут все советские люди, получившие доступ даже к начальному школьному образованию: именно так или почти так внутренне рассуждали те, кто ликвидировал безграмотность.
Школьные прописи 1935 года — листайте
На иностранных языках тоже учили писать красиво. Мне удалось найти даже пример того, как надо писать готическим (!) шрифтом по-немецки:
Но даже если не брать такие крайности, на иностранных языках учили писать курсивом, с наклоном. Кстати сказать, не видела ни разу, чтобы современные англичане, американцы или французы писали курсивом — пишут, не соединяя буквы и без наклона.
Вот примеры курсива из старых учебников, но и нас учили писать примерно так же — и во многих школах это не изменилось и по сей день:
"Разобрать не могла, а наутро принесла свою рукопись, всю залитую слезами"
Но если с гимназистами все понятно, то вопрос о том, как писали в XIX веке, когда не было всеобщей грамотности, неоднозначен.
С одной стороны, плохо писать стыдно. Вот, что говорит полуграмотный Лопахин из "Вишневого сада":
Мой папаша был мужик, идиот, ничего не понимал, меня не учил, а только бил спьяна, и все палкой. В сущности, и я такой же болван и идиот. Ничему не обучался, почерк у меня скверный, пишу я так, что от людей совестно, как свинья.
Мы не знаем, какой почерк был у Раневской, но зато знаем, какой почерк был у Чехова — почерк врача, разобрать который непросто.
С другой стороны, герои романов Толстого — люди, получившие хорошее образование, — не сказать, что пишут красиво. Старый князь Болконский пишет "крупным, продолговатым почерком, употребляя кое-где титлы" (титло — надстрочный символ, который означал, что в слове пропущено несколько букв, это очень старая традиция). У княжны Марьи "твердый, крупный" почерк. У Вронского "мелкий почерк", а когда он устает от Анны, почерк превращается в "небрежный". Левин, получив письмо от брата Николая, с любовью вчитывается в "родной почерк".
Единственное исключение — очень значимое — это Степан Аркадьевич Облонский. Он пишет "крупным, растянутым, красивым и четким почерком". Но почерк нужен для дела — Степан Аркадьевич служит "в присутствии".
А как писал сам граф Толстой? Да вот так:
Позже, когда дочь Толстого Александра Львовна стала разбирать его рукописи, чтобы подготовить их к изданию, ей это давалось не без труда. «Еще в юности Александра стала работать с рукописями отца. Особенно ей запомнился первый опыт переписки: очень трудный для прочтения почерк разобрать не могла, засиделась допоздна, а наутро принесла свою рукопись, всю залитую слезами.» (Отрывок из книги: Надежда Геннадьевна Михновец. «Три дочери Льва Толстого»).
Каллиграфом называет себя князь Мышкин, и это как раз свидетельствует об эксцентричности этого персонажа:
Стало быть, грамоту знаете и писать без ошибок можете? -- О, очень могу. -- Прекрасно-с; а почерк? -- А почерк превосходный. Вот в этом у меня, пожалуй, и талант; в этом я просто каллиграф. Дайте мне, я вам сейчас напишу что-нибудь для пробы, -- с жаром сказал князь. --
Каллиграфический почерк нужен был, в первую очередь, тем, кто собирался им зарабатывать. Стиву Облонского мы уже отметили. А вот пример попроще — Миша Набалдашников из чеховского рассказа "Персона". Миша — "молодой человек с прыщеватым лбом, с носом красным от застарелого насморка, в брюках кофейного цвета". Он пытается откликнуться на вакансию писца в канцелярии г. Податного инспектора и разговаривает "с мамашей":
– Почерк у меня великолепнейший, хоть в писатели или в министры иди. Ну-с, а жалованье, сами видите, великолепное – 20 руб. в месяц! При нашей бедности я бы и за пять пошел!»
Кстати, тот, кто держал в руках свидетельство о рождении или паспорт, заполненный от руки, думаю, вспомнит, какой хороший почерк был у паспортисток. И это сослужило хорошую службу потомкам — ошибок в таких документах гораздо меньше, чем в дореволюционных метриках.