Дарья Юрьевна, жена Михаила Ивановича с грохотом распахнула дверь и вся в слезах бросилась на кухню, где её муж тихо - мирно глядел футбол, запивая всё это пивасиком.
- Ты тут торчишь, пялишься в эту долбанную плазму, а меня сейчас жесточайшим образом унизили и оскорбили до глубины души.
- Что случилось зайка моя? Излагай по существу.
- Я только что встретила эту шалаву, Ванькину подружку, Машку, подстилку бандитскую.
- Ну и что? Тебе - то, какая печаль?
- Эта бл...на вышагивала в новой норковой шубе.
- И что в этом такого? Каждый одевается, как хочет.
- Ну ты и сволочь, Миша. Я целыми днями кручусь, как белка в колесе: обеды - ужины готовлю, по магазинам бегаю, во многом себе отказываю, фитнес уже два дня не посещала, с подругами редко встречаюсь, потому что одеть нечего. Ты уже забыл, когда мне что - то дарил. В общем, не могу я больше ходить в этой трёхрублёвой мутоновой шубе, как нищенка, как зачуханка.
- А я, между прочим, не пальцем в жопе ковыряю, я пашу, как раб на галерах. У тебя полный шкаф всякого барахла, а шубы, - целых три, поэтому, закрой варежку и не мешай футболом наслаждаться.
- Ах ты козёл вонючий! Враз забыл, кто тебе стартовый капитал на бизнес подогнал. Правильно, недоумок рогатый, уже забыл. Я, вообще, можно сказать, уже много лет тебя содержу, свинья неблагодарная. Вот сейчас позвоню папе; он тебе в раз крылышки оттяпает. Голышом вылетишь от сюда, с голоду сдохнешь, на паперти попрошайничать будешь.
- Даша, истерику прекрати.
- Это у меня истерика? Сейчас у тебя нервы в пляс пойдут, жлобина конченный, жадина загребущая, экономный ты наш.
Дарья Юрьевна демонстративно выключила телек и вылила недопитую бутылку пива на голову Михаилу Ивановичу, встала посередине кухни в позе боксёрской груши и прошипела: "Ну ударь, ударь меня, трус, импотент, козёл рогатый".
- Это я козёл рогатый? А ты, - коза драная, корова необразованная, фригидная жаба.
- Ну всё! Ты меня конкретно достал, Михуйло, со своим футболом, с тупой жадностью, с дешёвыми девками. Слизняк, ответить нечем, кишка тонка, на личности переходишь?!
Михаил Иванович налил алой краской, мутные от злобы, зенки, почернел от обиды, поднял было руку, но подумал о неминуемых, жестоких санкциях, быстро встал, потом, беспомощно сел и плаксивым голосом простонал: "Я, я всё в дом. Я всё в семью. Я всё для тебя, а ты. Ну нельзя же так; из - за какой - то вшивой шубы ты устроила весь этот дурдом. Спа-си-би-ще за всё. Теперь - то, я узнал о себе много чего нового и интересного".
- Ты вынудил меня, изверг. Ты внимания мне не уделяешь. Ты супружеские обязанности не выполняешь. Ты всегда экономил на мне.
- Да пойми ты, наконец, не могу я сейчас из бизнеса деньги выдернуть, за новую машину ещё не рассчитался, два кредита висят гирями.
- А мне плевать на твои говённые заморочки, меня не колышут твои долбанные ссуды.
- Это, Даша, не мои, а твои хотелки. Забыла, как летом в Испании месяц гужевалась, пока я тут, как ишак горбатился? Забыла про наряды, про брюлики, которые ты постоянно покупаешь? Забыла, что новый кухонный гарнитур поставили? Про всё забыла?
- Повторяю, для особо тупых, это твои проблемы! Я хочу новую шубу, вынь, да положи!
- Трудная ты, Даша.
- Это я трудная? Если бы не я, ты уже по миру пошёл бы. Я, можно сказать, с руки тебя кормлю, неустанно забочусь о тебе, очаг семейный оберегаю, а ты какие - то копейки на шубу пожалел.
Михаил Иванович не имел больше сил сопротивляться, сидел притихший, как зверёк, пойманный в капкан. Он, вдруг, понял одну вещь: лучше уступить, - дешевле обойдётся. Придётся взять ещё один кредит, причём, не ради необходимости, а исключительно, ради понтов.
А с другой стороны, его новая машина, - это, как ни крути, тоже понты?! Короче говоря, Михаил Иванович и благоверная жёнушка Дарья Юрьевна стоили друг друга, типа два сапога пара, - точная копия и зеркальное отражение.
Михаил Иванович тяжело вздохнул и задал простой, банальный вопрос: "Какую шубу ты хочешь, дорогая?"
- Миша, не тупи, конечно, соболиную и чтобы в пол.
- Но согласись, она стоит, как моя машина.
- Это твой геморрой. Нет денег, на панель ступай, хотя, с тебя толку.
- Умоляю, не начинай. Я обязательно что - нибудь придумаю, только тестю о нашем скандале, - ни слова.
- Вот, это разговор взрослого человека. Ладно, уговорил. До Нового Года, - месяц, и у тебя, - месяц. Время пошло! Я не позволю какой то вульгарной девице, без роду, без племени, унижать себя. Пусть теперь лопнет от зависти, змея подколодная.
Мария Юрьевна королевской походкой вознеслась в подъезд, поднялась на лифте на седьмой этаж и тихо открыла дверь.
Иван Михайлович прозябал на кухне, старательно чистил волыну, одним глазом глядел футбол и потягивал любимый Хэйникен.
- Вань, ты прикинь, только что, эта напыщенная курица, Дашка, чуть не упала в снег от зависти, налилась злостью и, как чокнутая рванула домой. У меня от этого ощущения превосходства чуть оргазм не случился.
- И чо, в натуре?
- Скажи мне, Гангренчик, кто в стране - главные барыги, или пацаны?
- Ежу понятно, что братва. Мы, чисто конкретно, как доили и душили эту мразь, так и будем доить и давить.
- А чо тогда некоторые, типа богатенькие, лучше пацанов кантуются, катаются, как сыр в масле?
- Эти тоже из наших, из братвы, только вовремя в депутаты залезли, в чиновники подались, заметь, всё за бабло.
- Но ты базарил, что это не по понятиям, чтобы одновременно и с братвой, и с красными?
- Так раньше считалось, но времена типа изменились.
- Ладно, убирай свои железки, ужинать будем и телек переключи, а то задолбал твой футбол.
- Я, погребу заготовки мацать, а ты гляди в оба, когда гол впиндрючат, зови меня, в натуре.
Не успел Гангрена шагнуть из кухни, как любимый Спартак пропустил гол. Он отчаянно махнул рукой и огорчённый поплёлся в ванную. В эту минуту Машка заорала: "Смотри, Вань, ещё один гол забили". Он мигом подскочил к телеку, потом, повернулся и зло процедил: "Дура, это повтор показывали".
Маша водрузила на стол початую бутылку водки, достала хрустящую закуску, налила наваристый борщ и умоляюще покосилась на сожителя: "Ваня, прошу тебя, больше двух стопок не пей, а то ты потом в койке, - никакой. Я девушка в соку, мне ненасытный мачо нужен".
- Значит так, Мусик, если футбол дашь доглядеть и наши трахнут Динамиков, то получишь в койке ураган.
- Люблю тебя Ванечка. Давай распишемся, как люди?
- Нельзя мне, пацаны, в натуре, не поймут.
Приближался Новый Год: малоимущие граждане скупали дешёвые сувениры, средний класс - электробытовые приборы, а хозяева жизни умчались с любовницами в Куршавель лакать Шампанское по тысяче баксов за бутылку.
Михаил Иванович взял неимоверную ссуду, якобы на развитие бизнеса, а сам справил жене соболиную шубу и шапку в придачу.
Дарья Юрьевна приняла подарок, как должное, за прошлые оскорбления не извинилась, но спасибо, всё таки, из себя выдавила.
Теперь она красовалась вся в мехах, аки королевишна, а мужинёк пребывал в долгах, как в щелках. Но что не сделаешь ради понтов; глубинный народ уже давно, в большинстве своём жил не по средствам, выделываясь друг перед другом. Кто мог воровать, - воровал, кто мог кидать лохов, - кидал, кто мог грабить, - грабил, а кто не мог, или совесть не позволяла, тот брал бесконечные ссуды, попадая в рабство к обнаглевшим банкам. В итоге, кто - то удирал за границу, кто - то становился нищим, кто - то вешался, а некоторых, просто, отстреливали за долги, как уток.
Михаил Иванович надеялся, что закроет долги, погасит кредиты, вкалывая по четырнадцать часов в сутки, проворачивая полу - криминальные махинации по серым схемам.
В первый день Нового Года распогодилось: с невыразимой лёгкостью с неба опускался пушистый снег, градусник сигнализировал отметкой около нуля, не проспавшиеся после бурной ночи, граждане вывалили на свежий воздух.
Мучаясь от липкого пота, Дарья Юрьевна напялила соболиную шубу и грациозно отправилась выносить после новогодний мусор. Театр абсурда работал без антрактов, ежеминутно демонстрируя зрителям комические сцены понтов.
Маша вместе со своим бандитом Ваней в это самое время, вынырнули из подъезда, намереваясь посетить Машиных родителей. Тут - то они и столкнулись с соседкой в шикарной шубе, с мусорным ведром в руке.
Когда Дарья Юрьевна скрылась из виду. Маша покраснела от гнева, распухла от зависти, набычилась от безнадёги и заорала на всю улицу: "Это беспредел! Ты видел, как меня только что унизили и втоптали в дерьмо".
Ваня даже не обратил внимания на соседку, удивлённо покосился на пассию и направился к Чиркану: "Ты, чо базлаешь, как терпила? Прыгай быстро в тачку, пока соседи ментов не вызвали".
- Ванечка, ты можешь смотреть футбол хоть каждый день, употреблять пиво вёдрами, но только при одном условии.
- Ну и чо за тема?
- Купи мне шубу из Шин Шилы.
- Какой расклад? Сколько весит прикид?
- Много тонн. Понты, Ваня, дороже денег.
- Ладно, померкуем, на крайняк, не доедим, не до пьём, не до...
- Врубайся быстрей, а то я от зависти удавлюсь.
- Херню базаришь. Ладно, погнали к предкам.
Он уставился в упор на дорогу, надулся, как индюк и молчал, как партизан на допросе. Первый день Нового Года оказался, напрочь испорчен, и всё из - за этих ненавистных соседей.
Ваня поправил кобуру под мышкой и подумал о нехорошем, а Маша, в этот момент, представляла, как выпорхнет из подъезда в новой шубе.
Бесконечная гонка за бессмысленными понтами продолжалась: у кого больше денег, - тот престижнее, у кого шикарнее апартаменты, или дом, - тот успешнее, у кого дорогой автомобиль, - тот статуснее, у кого больше корочек о Высшем образовании, - тот умнее, у кого каждый день икра с шампанским, - тот состоялся.
Если вы, господа всю жизнь гоняетесь за понтами и статусом, недомогаете и хвораете от зависти и злобы, то когда же вы живёте?
Правильный ответ: никогда и ни где.
Вперёд, россияне, за статусом, уважением, престижем, пока другие в это время просто живут и наслаждаются природой, радуются каждому дню и довольствуются тем, что имеют...
P. S. Любое совпадение и имён и фактов считать вымыслом автора.