В декабре 2022 года суд немецкого города Итцехо вынес приговор Ирмгард Фурхнер. В 1943–1945 годах она работала машинисткой-стенографисткой в концлагере Штутгоф – и канцелярски оформляла массовые убийства. Суд признал 97-летнюю женщину виновной в соучастии в убийстве более 10 тысяч заключённых и назначил ей условный срок. Этот случай – продолжение серии процессов над теми, кого можно назвать винтиками в конвейере смерти. За последние десять лет перед судом предстали «бухгалтер Освенцима», лагерный доктор, бывшие охранники из Собибора, Штутгофа, Заксенхаузена. И хотя обстоятельства этих дел касаются событий 80-летней давности, адвокат Максим Никонов считает, что поднимаемые в них вопросы многому научили современных юристов – и оказались поразительно актуальными в XXI веке.
«ЗА ГРАНЬЮ ВООБРАЖЕНИЯ»
Ирмгард Фурхнер родилась в 1925 году. Карьеру машинистки она начинала в солидном Дрезднер-банке, а в 18 лет стала работать в лагере Штутгоф. С 1 июня 1943 года по 1 апреля 1945 года через неё проходила вся корреспонденция коменданта Пауля-Вернера Хоппе и его адъютанта: приказы, инструкции, списки депортированных, переписка с административно-хозяйственным управлением СС.
После окончания войны Фурхнер заявила на допросах, что ей неизвестно о каких-либо смертях в лагере. Хотя её муж, бывший командир отряда СС, дал совершенно другие показания: «В лагере Штутгоф людей травили газом. Об этом говорили сотрудники комендатуры». Тем не менее тогда Фурхнер так и осталась рядовым свидетелем по делам о нацистских преступлениях – ведь она лично никого не убивала. Женщина всю жизнь проработала административным работником; в 2014 году она переехала в дом престарелых. А в 2015 году Михаэль Отте из Центрального управления по расследованию нацистских преступлений нашёл её имя в базе данных на 1,7 миллиона человек – тех, кого когда-либо проверяли на причастность к нацистским преступлениям. Перепроверили: оказалось, что Фурхнер жива и может по состоянию здоровья предстать перед правосудием.
На допросах она вновь говорила, что убийств в лагере не видела – и спустя десятилетия помнит лишь, что комендант диктовал ей заказы на садовые принадлежности. И ещё – что считает расследование нелепым. Меж тем дело всё-таки дошло до суда. За несколько часов до начала слушаний Фурхнер сбежала из дома престарелых, но была задержана полицией.
На процессе выступили выжившие узники лагеря и эксперт-историк Штефан Хёрдлер. Заново были изучены документы из тех, послевоенных разбирательств. Чтобы проверить слова Фурхнер, суд посетил Штутгоф. Был восстановлен маршрут, которым она ходила на работу по территории лагеря. Суд даже установил, что её стол располагался возле окна – из которого был прекрасно виден лагерный двор и всё происходившее там. Аргумент, что Фурхнер «не замечала» дым и смрад массовых убийств, находится «за гранью воображения», пришёл к выводу судья Доминик Гросс. «Она могла уйти в любой момент» – подчеркнул он. Подсудимая хранила молчание. Единственное, что она однажды произнесла: «Я сожалею обо всём, что произошло. И сожалею, что в то время была в Штутгофе. Я не могу сказать больше».
В результате Ирмгард Фурхнер – единственной женщине из числа гражданских служащих, представших перед судом за последние десятилетия по обвинению в нацистских преступлениях, – были назначены два года лишения свободы условно. Приговор уже обжалован в апелляции.
СОЗНАТЕЛЬНЫЙ ПРЕСТУПНИК ИЛИ ВИНТИК В МЕХАНИЗМЕ
После конца Второй мировой войны и падения Третьего рейха перед правоведами встал острый вопрос: каковы пределы уголовно-правовой ответственности для сотрудничавших с режимом? С одной стороны, она не может быть безграничной – невозможно обвинить всех «до последнего налогоплательщика в диктатуре». С другой стороны, нельзя позволить реальным преступникам «прятаться в толпе» и ссылаться на аргумент «Я просто выполнял свою работу». <...>
Вопрос о том, при каких условиях можно судить не просто отдельного человека, а члена определённого коллектива, поднимал и Фриц Бауэр – доктор права, генеральный прокурор земли Гессен и главный инициатор Франкфуртского процесса.
Франкфуртский процесс – это серия судебных процессов, проходивших с 20 декабря 1963 года по 19 августа 1965 года. Перед судом предстали 22 обвиняемых. Все они были должностными лицами низшего звена в комплексе лагерей смерти и концентрационных лагерей Аушвиц-Биркенау. Их судили по Уголовному кодексу ФРГ; обвиняемые получили самые разные приговоры – от оправдания до пожизненного заключения. <...>
Фриц Бауэр считал, что нельзя рассматривать «атомизированные» действия лагерного персонала вне контекста – в отрыве от единой программы истребления в рамках государственно организованного разделения труда. Он утверждал, что весь лагерь функционировал именно как машина для убийства. И деятельность каждого её сотрудника – это «вклад в общее смертоносное дело». Поэтому все причастные к нему, от охранников до руководства, были виновны в соучастии в убийстве. Ведь они вне всяких сомнений знали о целях концлагерей – и осознавали, в чём участвуют.
Но Верховный суд Германии придерживался другой позиции. 20 февраля 1969 года он вынес решение о том, что «низовое» трудоустройство в концлагере само по себе не считается достаточным доказательством соучастия человека в массовом убийстве, совершённом лагерной машиной. Это решение определило развитие практики на долгие годы вперёд, позволив многим уйти от ответственности. Тем не менее юристы продолжали попытки изменить эту ситуацию.
И в конечном счёте победил подход Бауэра. В 2011 году судебная практика была вновь пересмотрена. С тех пор для привлечения обвиняемого к ответственности нужно доказать, что он был сотрудником концлагеря, находился в нём более суток – и понимал, что именно там происходит. <...>
В результате за последние десять лет перед судом предстали «бухгалтер Освенцима» Оскар Грёнинг, лагерный доктор Хуберт Цафке, бывшие охранники из Собибора, Штутгофа, Заксенхаузена. Как правило, они получали небольшие сроки лишения свободы – часто условно или с последующим освобождением от его отбывания. Такое мягкое наказание объясняется преимущественно возрастом осуждённых.
ЗАЧЕМ ПОМИНАТЬ СТАРОЕ
Но из-за давности событий, упрёков в «запоздалом правосудии» и споров об определении наказания для людей очень преклонного возраста неизбежно возникает очень важный вопрос. Нужны ли вообще судебные процессы, подобные делу Фурхнер? Что они могут дать 80 лет спустя? <...>
Торжество... [права] состоит не в звериной суровости наказания, а в справедливости процедуры – и в констатации факта, что правосудие даже спустя многие годы настигло тех, кто творил «банальность зла».
Ещё это возможность услышать жертву. Не только одинокий голос конкретного человека, но одновременно и голос самой Истории, что доносится до нас через мучительную память выживших.
Именно через такие дела изживает себя диктатура в сознании людей. Публично, именем государства напоминая «Никогда снова!». И это способ не замалчивать своё прошлое, а прорабатывать его – чтобы спокойно и уверенно смотреть в будущее.
Это сокращённая версия текста. Полную версию колонки адвоката Максима Никонова читайте на сайте «Улицы» по этой ссылке.