До России поздно докатился постмодерн, также как и в постиндустриальное общество в целом мы вступили пока лишь одной ногой. Постмодернистская культура не успела распространиться сколько-нибудь широко, как общество почувствовало уже от нее усталость.
Цивилизационная сущность России ярче всего проявляется именно в таких вот процессах – если национальная культура может легко переболеть очередным поветрием мировой моды, то цивилизация не может новую культурную идентичность просто восприять – она ее должна переварить, адаптировать к существующим традиционным ценностям – или сделать своей или отторгнуть, как чуждую.
Лучше всего это проявляется в тех дискуссиях, вспыхивающих на разных площадках, которые касаются христианства и построенных на его фундаменте ценностных основ – свободе, толерантности, веротерпимости. Дискуссии странные – спор идет не о приятии или неприятии этих основ, а о их толковании. Причем выясняется, что постмодернистское понимание свободы противоположно традиционному, христианскому. И главное отличие проистекает из противоположного истолкования концепции Человека.
А ведь спор этот, в сущности, очень древний. Ему без малого две тысячи лет, с того времени как в Нагорной проповеди Христос провозгласил новую истину о Человеке. Истина эта состояла в том, что грех содержится не в отношениях людей, не в законах или даже не в их поступках - грех гнездится в душе человеческой, и само по себе грехопадение является результатом человеческого несовершенства. Если в законах Моисеевых, толкуемых в Ветхом Завете, грех представлял собой поступок, то в Нагорной проповеди он – свойство души. Законы Моисеевы запрещают убийство, Христос же считает грехом любую вражду и ненависть, любое прнебрежение к жизни человеческой, еще не приведшее, но способное привести к убийству.
Христос провозгласил одну из фундаментальных основ христианского учения - свободу, как величайшую человеческую ценность, предоставив право, силу и возможность самому человеку выбирать пути своего совершенствования в борьбе со своим животным началом. Эти начала, именуемые страстями (не путать со страстью, как эмоциональным состоянием) не должны порабощать человека и превращать его в раба собственной похоти, собственных физиологических влечений, господства звериных инстинктов в отношениях с другими людьми.
Истина толерантна - бороться надо не с грешниками, а с грехом, с его распространением.
Да, человек сам и только сам свободен выбирать, как ему жить - служить ли собственным удовольствиям, пусть даже самым сомнительным, или избрать для себя путь собственного нравственного совершенствования. Но и общество вправе порицать сам грех, и избранный человеком греховный путь, а также препятствовать распространению этого греха на молодые и неокрепшие души.
Потребительское общество ослабила вечное сопротивление греху. Причина проста - удовлетворение физиологических потребностей приносит больше всего прибыли, и "толерантная" - не в христианском, а в потребительском понимании морально-нравственная среда позволяет существовать целой отрасли экономики, эксплуатирующей бездуховный, чисто животный образ жизни. Наши либералы-западники именно так и поняли неоконсерватизм. Ставший идеологическим обоснованием постмодерна – свобода есть не право выбора между страстями и духом, между греховными устремлениями и нравственным самосовершенствованием, а право ухода, самоустранения от этого выбора, поскольку в этой нравственной системе понятие греха отсутствует полностью, правоверным является любой выбор.
Христианская толерантность требует любить и уважать всех людей, но непримиримо относиться к их грехам; постмодернистская толерантность требует одинакового уважения и к нравственной норме, и к греховной, следовательно, разрушает нравственность. Отныне нравственным становится и любовь и верность в браке, и прелюбодейство, и любые сексуальные извращения, и похоть, и блуд.
Христианская веротерпимость требует уважения к иной религии, веротерпимость в толковании неоконов – это одинаковое уважение и к вере, и к безверию, к христианству и сатанизму.
И что в результате? Хаос – нормальное состояние духа…
Многие современные философы считают постмодерн переходным состоянием. Остается добавить, что для России именно переходные состояния всегда были сопряжены с провалами, социальными катастрофами и попросту назывались или Смутным временем, или безвременьем вообще.