Верочка как раз бежала через бесконечное заснеженное поле, пытаясь оторваться от бродяги страшного вида, но ноги отказывались повиноваться. Где-то между истеричным внутренним голосом, кричащим что-то вроде ну давай, беги, беги, тупая сука, и принятием факта,что тупая сука бежать не может, в ее жизнь ворвался будильник. Пять минут принятия в полной тишине - нужно осознать, кто она, где она, и какой сегодня день. Осознала. Возможно, лучше было бы вернуться в заснеженное поле. Снова закрыла глаза, но поле не возвращалось. Эх.
Бывает, что Верочке везёт, и семья уходит раньше, но на какое ещё утро можно было рассчитывать после догонялок с бомжом - все в сборе. Шумно, суетно, холодно в спальне из-за балкона, без которого никак не может обойтись муж, и очень жарко в ванной, где по утрам принимает пар дочь.
Вычеркнув завтрак из списка дел, Верочка натянула юбку, блузку, кинула косметичку в и без того набитую сумку и, изрядно вспотевшая от перепада температур оказалась в счастливом лифте. Соблазн позавтракать в кофейне велик, но она слишком долго мечтала вернуться в свой кошмар. После морозной улицы школа встретила ее тропической духотой, приправленной ароматом подростков, от чего не только блузка, но и лоб покрылись испариной. До учительской всего два пролета - и вот ненавистная шуба на вешалке, помятый пирог из пекарни на столе, а кофе ещё не успел окончательно остыть. Ответив на утренние приветствия коллег, Верочка забилась в угол - холодноватый кофе неприятно заскреб в желудке. Вот блин. До урока несколько минут, самые ответственные учителя стайкой повлеклись каждый в свой класс, более стойкие допивали кофе и делали вид, что роются в бумагах. Верочка не делала ни того, ни другого. Да ей и не надо было - ее все равно мало кто замечал: серовата, тиховата, интеллигентновата, спокойновата. Даже среди учеников она не вызывала ..... ничего. Ну урок. Ну училка. Таким хорошо младенцев в подвале резать - вне подозрений.
Начался урок. Пушкин. Забавно, что все думают, что учителя литературы обожают Пушкина - ошибочно сформированный министерством образования стереотип. Когда Верочка шла на очередной урок, темой которого была Капитанская дочка, она представляла, как вдруг скажет детям что-то типа: "да фуфло это, капитанская дочка эта", или может "да там Пугачев - самый нормальный чел". Ей приятно было рисовать в своем воображении тот хайп (Верочка захихикала), который она создаст. Или как-то по другому это слово употребляется? Заткнув училку русского в своей голове, Верочка вошла в класс, рассеянно прошла все приветственные ритуалы и открыла журнал. Работать не хотелось. Не как обычно, а намного сильнее. Гул незаметно нарастал. Верочка пялилась в журнал. Но тут обычное жужжание класса зазвучало необычно - Верочка оторвалась от журнала. Сзади явно что-то происходило. "Вера Васильевна, Вера Васильевна, а Кате плохо!" Девочка и правда сильно побелела и явно собиралась упасть в обморок. Верочка решительно встала: "Откройте окно и дайте я ей воды, я за медсестрой". Быстро поцокала по коридору. Открыла дверь учительской - пусто! Достала из кармана шубы тайный айкос, нежно прихватила остывший кофе, открыла окно, села на подоконник и закурила. 9.07. За окном занимался новый день.
