Сотое ведро
Он был пропитым алкашом,
Не мог без водки жить,
Но все-тки в Бога верил он
И мучился, как быть.
И храм он даже посещал,
Молился иногда,
Но все-таки, как жил один,
Срывался он всегда
В запой. Но каялся затем,
Зароки принимал.
Но, продержавшись некий срок,
Вновь пить он начинал.
А там, у дома, где он жил,
Колодец старый был.
Один чуть не полсела –
Людей вокруг поил.
Глубок однако – тяжело
Водицу доставать
Старухам, старикам. И он
Им брался помогать.
Особенно, когда полив,
В нужде водой кто был,
Платили чуть по чуть ему –
Он жил на то и пил.
Однажды после срыва он,
Что был в запое долг,
Поехал к старцу одному,
Чтоб тот ему помог.
Про старца ведала молва,
Что прозорливым был.
И даже, мол, живя в скиту,
Он чудеса творил.
Тот старец выслушал рассказ
Бедняги-алкаша
И после тихо говорит:
- Крепись, жива душа…
Держаться нужно до конца.
А коль невмоготу,
То будет сотое ведро
Тебе в подмогу ту.
Алкаш чуть приподнял глаза:
- Не понял я, отец.
- Да, если сотое ведро
Достанешь, наконец…
Колодец в муке той тебе
Спасеньем должен стать,
И с водкой будет то ведро,
Коль сможешь ты достать…
Домой вернулся наш алкаш
В сумлении большом,
Но то, что правду старец рек –
Не сомневался в том.
Держался очень долго он –
Два месяца не пил.
Но вот большой полив в сезон
Сельчанам наступил.
К колодцу потянулись все.
И многим он таскал
Водичку с тяжкой глубины,
Хоть сильно изнывал.
Вновь подступила страсть к нему –
Он долго так не пил,
А слово старца-старика
Отнюдь он не забыл.
Таская ведра, чуть не выл –
Зубами внутрь скрипел,
Казалось, все горит внутри –
Так выпить он хотел.
И все себе он представлял:
Вот – сотое ведро,
Да с водкой!.. Он бы там упал
И пил, и пил с него…
Однажды ведер тех достал
Почти что шестьдесят.
Но так устал, что нету сил
И руку вверх поднять.
В другой раз семьдесят с лишком,
Измучившись, поднял.
Кой-как вернулся он домой
И на кровать упал.
А там и восемьдесят, и
В ногах с руками – дрожь.
Питья чуть отступила страсть,
Но завтра будет то ж.
И, правда, утром мрачен встал –
Нутро огнем горит,
И понял, что сегодня он
Уже не устоит.
С глумливой радостью в душе
Он ведра доставал,
И вот уж восемьдесят пять
С колодца вверх поднял.
Пот застилал ему глаза,
Сводила руки дрожь,
Но пуще устали ему
Бухла хотелось все ж.
Но видит: нету больше сил
Те ведра поднимать.
Но бабка старая одна:
- Сынок, сроби мне пять.
Каким-то чудом смог достать
Еще пять ведер он,
Но бабка просит дополить
Еще пяток вдогон.
Еще поднял, чуть не ложась
Всем телом прям на сруб.
«Неужто девяносто пять?» -
Слизнул он пену с губ.
«Всего лишь пять, четыре – да,
А в пятом водка – слышь?..
Ну, напрягись, ну, продержись –
Огонь свой утолишь».
Он вытащил еще ведро,
Потом еще кой-как.
Их за колодец выливал,
Не в силах сделать шаг.
На предпоследнем старец вдруг
Мелькнул в его душе…
«Спасенье…, сотое ведро…» -
Он бредил как уже.
Но вот и вправду – вот оно
Налилось в глубине.
«Случилось – сотое ведро
Поднять осталось мне!..»
Он впился в ворота крючок
И стал его вращать.
Под цепью мокрый барабан
Стонал, ему под стать.
Почти до половины вверх
Сумел поднять ведро,
И словно носом ощутил,
Как водкой понесло.
Он впился снова в рукоять
И… начал проклинать
Себя, ведь дальше то ведро
Сил не было поднять.
Цепь медленно крутнулась вниз,
Потом пошла быстрей,
И он, схватив ее рукой,
Завыл уже над ней.
Чуть не упал уже на сруб,
Пытаясь удержать
Хоть телом сотое ведро,
Уж падавшее вспять.
Сорвался с боем барабан
И, завертевшись в скок,
Крючком стальная рукоять
Ударила в висок.
И бездыхан упал он грязь,
Где воду просто лил.
И так остался там лежать…
Все – больше он не пил!
