Кому какое дело до ядерного гриба за окном, когда на кону титул хонъимбо?
Утром 6 августа 1945 года Ивамото Каору и Хасимото Утаро сидели друг напротив друга, склонившись над гобаном - доской для игры в го. В воздухе вибрировало напряжение - партия тянулась со позавчерашнего утра с перерывами на беспокойный ночной сон. Разве можно уснуть нормально, когда на кону желанный - и очень почётный! - титул хонъимбо...
Накануне вечером Каору и Утаро прервали партию после 105-го хода. Но этим утром сделать 106-й ход игроки так и не успели. В 8 часов 15 минут всё полетело кувырком - в буквальном смысле.
Честно говоря, неприятностей подспудно ждали все - в последние дни американские самолёты так и сновали туда-сюда, сбрасывали на город пропагандистские листовки с угрозами. А неделю назад разбомбили соседнюю Окаяму - говорят, там камня на камне не осталось. В Хиросиме на всякий случай тоже готовились к авианалётам - сносили часть зданий и устраивали противопожарные заграждения. Начальник полиции города, большой поклонник го, категорически запретил Ивамото и Утаро играть титульную партию в Хиросиме - мол, слишком опасно, езжайте в пригород, куда-нибудь в Хацукаити. Хоть на несколько километров - а всё же подальше от потенциальных проблем. Пришлось послушаться.
В четверть девятого господин Хасимото поставил свой белый камень-иси в центр гобана и жестом предложил господину Ивамото сделать следующую постановку. Мастер Кэнсаку Сэгоэ, судивший партию, отвернулся к окну и отрешённо уставился вдаль.
Что там за всполохи со стороны Хиросимы? Неужели...
- Бомба! - воскликнул судья.
Ивамото и Хасимото успели только поднять головы от доски, как всё содрогнулось. На дом будто налетел чудовищный порыв ветра. Затряслись стены, зазвенели выбитые стёкла. Господин Сэгоэ, которого каким-то чудом не посекло осколками, отлетел на несколько шагов назад. Старинный гобан перевернулся, иси запрыгали во все стороны. Игроки и зрители оказались на полу.
Воцарилась оглушительная тишина. Казалось, все не просто замерли, но на всякий случай даже задержали дыхание. И лишь через несколько секунд кто-то осмелился завозиться, заохать, потирая ушибы. Люди потихоньку начали подниматься, отряхиваться и спрашивать друг у друга - что это было? Никогда прежде не слышали таких жутких взрывов! И облако над Хиросимой такое странное, как гриб... Наверное, из-за ветра.
Каору Ивамото разжал кулак и растерянно посмотрел на чёрный иси, который всё это время, оказывается, был у него в руке.
- Что будем делать с партией, Хасимото-сан? - спросил он соперника.
Утаро пожал плечами:
- Наведём порядок и продолжим. Надо же закончить. Или вы готовы сдаться?
Ещё чего не хватало! Уступать просто так, пусть даже действующему хонъимбо, Ивамото не собирался.
Зрители взялись помогать игрокам. Сообща комнату прибрали, гобан вернули на место, иси собрали, расстановку на доске восстановили. Около полудня Каору и Утаро снова сели за доску.
Хасимото выиграл на 240-й постановке, опередив соперника на пять очков. Это была вторая партия из четырёх, решивших судьбу титула хонъимбо - им в итоге стал Каору Ивамото. Это произошло почти год спустя - в июле 1946.
А в тот августовский вечер, выйдя из дома после партии, Ивамото и Хасимото увидели толпы напуганных людей, бежавших из Хиросимы в Хацукаити. Людей, переживших атомный взрыв.
На следующий день Каору и Утаро узнали, что начальник полиции Хиросимы своей принципиальностью спас им жизнь: дом, в котором они изначально собирались играть партию, был полностью разрушен, а его хозяин погиб.