Принесли зонтики. Принесли и разложили так, чтоб каждый прохожий мог выбрать какой надо. Бери любой: хочешь красный, хочешь зеленый, хочешь круглый, а хочешь от дождя. Я стою и не знаю даже какой бы выбрать.
А тут мимо ехал он и обрызгал меня с ног до воротника. Теперь придется стирать одежду или же вообще ходить без нее. Вот я и взял зонтик от домогания. И пошёл дальше.
Рядом никого не было и я загрустил. Стало мне очень плохо, так что и идти дальше не хотелось. Я присел отдохнуть, а тут ко мне кто-то сзади подобрался и глаза закрыл. Я-то узнал кто это! Это девочка моя маленькая. Лапки у неё приятные: прохладные такие, скользкие. Я тогда подвинулся, чтобы мы вдвоём сидели, а она кивнула на зонтик и посмотрела вопросительно. Я объяснил, что зонтик - от домогания.
- А тебя что? Домогается кто-то?
- В принципе нет. Но вдруг там бандиты всякие, маньяки...
- А разве ты кому-нибудь нужен?
- Не знаю. Тебе, наверное.
- Вот значит, я и не буду тебя домогаться.
А действительно, подумал я, зачем мне зонтик от домогания, я и так никому не нужен. Пусть уж лучше домогаются, всё веселее будет.
Пошёл и поменял его на зонтик отгрусти. Иду дальше, нет никого рядом, так я сам с собою разговариваю, шучу. И мне так легко, весело. Тут миленькая моя рядом появляется. Идёт, молчит. Попробовал и её развеселить - никак. Я-то её знаю! Уж раз у неё такое состояние, то лучше просто помолчать. Мы, когда молчим, друг друга лучше ощущаем. Как будто и меня нет, и её нет, а есть что-то одно, целое такое... Целое это притаилось и молчит осторожно. А нам от этого становится хорошо и легко. Решил я молчать. Иду с ней рядом, вроде и молчу, а всё никак не получается. Не то, что-то. Сам с собой разговариваю, шучу, хоть плачь. И стало мне от этого так плохо, что пошёл ми поменял его на зонтик от одиночества.
Иду по улице, а мне навстречу люди. И много так, наверное, десять! Может, правда, и больше. И все ко мне подходят, спрашивают: как дела, ещё какие-то вопросы задают. Между собой спорят. Тут смотрю рыбонька моя меня догоняет. Взял и её под зонтик, обнял, поцеловал. Люди захлопали в ладоши, обрадовались, начали нами восхищаться: такая уж парочка хорошая! И девочка-то красивая, скромная! И мальчик пригожий, добрый! Я смотрю на свою малышку - улыбается, нравится ей. А вот мне грустно как-то и противно даже... Словно не хватает чего-то, или наоборот, что-то не то, лишнее.
Пошёл я снова зонтик менять. Стою, не знаю какой выбрать. Тут чувствую мокрое что-то по ушам звякает. Думал лапочка моя. Оглядываюсь - нет никого. Я-то понял всё! Взял зонтик от дождя.
Иду под дождём, слышу: хлёпает кто-то. Подошёл, отвязал её от неприятного, ласково так обнял и говорю: "Прости!" А она меня лапками обвила своими и чмокнула звонко: "Да ладно! Я ж люблю тебя!" Пустил её под свой зонтик и мы пошли дальше. Дождик звякал и хлёпал по зонтику. А мне стало удобно так и хорошо даже стало.
Ксанима отражалась в её глазах, а Суирс тускло обжигал пролетающих врозь наших снов фальтаирок. Луна была тихо врезана в краешек небо, а я цеплялся глазами за потолок.
Декабрь 2002