Тридцать лет назад, в феврале-марте 1993 года, состоялись первые гастроли Театра Олега Табакова в Японии. В сорокапятидневную поездку отправилась почти вся труппа «подвального» театра. Гастроли стали важным событием в жизни молодого коллектива, созданного Олегом Табаковым, и произвели сильное впечатление на японскую публику.
К 1980 году рабочие и дружеские связи народного артиста РСФСР Олега Табакова простирались далеко за пределы советского государства. Уже в 1968-м, накануне ввода войск Союза в Чехословакию, Табаков играл Хлестакова на сцене пражского театра «Чиногерны клуб», и эта работа прославила его в кругу чехословацких театралов. В середине следующего десятилетия Табаков начал активно выезжать за рубеж. В период с 1976 по 1980 год он поставил «Ревизора» в Англии; «Ревизора», «Обыкновенную историю» и «Полоумного Журдена» в Венгрии; «Две стрелы» в Финляндии. Деятельная натура и неистощимый талант позволяли Олегу Табакову преодолевать любые границы, языковые и культурные барьеры и спокойно работать в любой творческой среде.
Совершенно не удивительно, что вслед за Табаковым стали выезжать за границу и его ученики. Первыми — на свои дебютные гастроли в Венгрию — отправились студенты четвертого курса ГИТИСа, учившиеся у Олега Павловича и уже два года игравшие свои спектакли в небольшом подвальном зале на улице Чаплыгина в Москве.
В следующий раз в Венгрии студенты-табаковцы побывали в 1986-м — за рубеж отправились молодые актеры из следующего набора Олега Павловича в ГИТИСе. После официального открытия Театра-студии под руководством Олега Табакова география поездок ширилась с каждым сезоном: актеры выезжали в ФРГ и ГДР, Францию, Египет и США.
В январе 1993 года Театр Олега Табакова отправился на восток — знакомиться с уникальной японской культурой, не похожей ни на культуру европейскую, ни на культуру американскую. Непосредственно встрече с японскими зрителями предшествовал семинар по театральному искусству, организованный Олегом Табаковым и продолжавшийся с 20 по 31 января. Семинар приурочили к 130-летию Константина Сергеевича Станиславского. Участники мероприятия прослушали лекции по истории русского театра, системе Станиславского. Сам Табаков преподал сценические уроки по постановке чеховского «Иванова» и пьесы «Крыша» Александра Галина.
Александр Мохов. Такого впечатления, как от Японии, у меня не было даже от Америки, где мы побывали за два года до этого. В Японии поражало все: и уклад жизни, и культура, и телевидение, и поведение людей, и еда. Я вообще человек, повернутый на морепродуктах. В Японии я повернулся на них окончательно: выбор морепродуктов там уникален.
В сезоне 1992/93 репертуар Театра Табакова состоял из пятнадцати спектаклей, и три их них — «Ревизора», «Матросскую Тишину» и «Обыкновенную историю» — смог увидеть японский зритель. Объясняя выбор привезенных спектаклей, Олег Табаков отмечал, что решил взять в Японию спектакли, которые наиболее полно могли бы представить местному зрителю как русскую литературу, так и русский психологический театр.
Дебют табаковской труппы состоялся 2 февраля на сцене культурного центра парка Мори в городе Чиба (Тиба), расположенном в сорока километрах от японской столицы. Гастроли начались с показа «Ревизора» в постановке Сергея Газарова.
Владимир Машков. Когда мы играли первый спектакль в Японии, зал был тих и слушал нас очень внимательно. Но стоило закончиться первому действию, как зал захлопал и затопал ногами. Ничего не понимая, я спросил у Табакова: «Олег Павлович, а что такое?» Он ответил: «А у них не принято громко выражать свои эмоции». И действительно, в начале второго действия я выглянул в зал и увидел ряд девушек, которые прикрывали рот рукой, чтобы не выдать смех. Такая вот особенность японского зала. Когда мы были в Америке, нам сразу выдавали аванс — зал веселился с самого начала. Российский зритель недоверчив — открывается только при условии, что ты вызовешь у него доверие.
Александр Марин. Не хочу, чтобы мои слова показались хвастовством, но в Японии я впервые почувствовал то, что, наверное, испытывают настоящие звезды. Это не просто обожание, это что-то другое — когда к тебе, перебегая улицу, подходят два парня и просят расписаться на футболке. Понятно, что это было связано с конкретным спектаклем, с конкретной ролью — с Хлестаковым. Тот успех, который произвел в Японии наш «Ревизор», был, пожалуй, пиком этого спектакля. Он прошел проверку совершенно другой культурой. Я считаю, что это был наш прорыв — мы узнали, что такое театр, который может быть понятен любому зрителю в любой части света. То, что мы через это прошли, было большой удачей.
Александр Мохов. В «Ревизоре» я играл купца Абдулина. Решение было таким, что Абдулин все время действовал через зал. Оказавшись среди зрителей, я обычно присаживался к кому-нибудь на колени. И вот мы играем: за мной гонятся полицейские, и я опускаюсь одной из сидящих девушек на колени. Девушка — миниатюрная японочка. Я сел, а сам думаю: «Блин, я же большой кабан!» Взялся за подлокотники и стал приподниматься, чтобы избавить ее от своего веса. А она схватила меня двумя руками и усадила к себе на колени обратно: мол, сиди! Когда полицейские перестали меня искать, я поднялся и сказал девушке: «Домо аригато!», что означает «большое спасибо». Зал зааплодировал. Меня потом ребята спрашивали: «Ты что там такое сделал, что тебе хлопали?» А я просто сказал «спасибо». И потом каждый раз, играя Абдулина, я благодарил зрителей на их языке, и они сразу же откликались.
Спустя два дня в Токио сыграли «Матросскую Тишину».
В. Машков. В основе «Матросской Тишины» — очень простая история. О папаше, который ничем — ни своим видом, ни своей жизнью — не может служить примером маленькому таланту, своему сыну. Но его мечта о том, чтобы сын стал большим человеком, понятна людям разных культур и языков. Зритель может не знать обстоятельств, в каких живут герои этой пьесы, но всем знакомы те чувства, какие ими движут. Эти чувства близки и понятны: злоба, зависть, ненависть, обожание, любовь, прощение. Та же самая античная трагедия до сих пор действует на зрителей. Так что и в Японии «Матросская Тишина» была понятна зрителям. Как и везде, там много маленьких, никчемных людей. Япония сама по себе мала, она страдает от недостатка земли, люди живут в тесноте — возможно, с мечтой о том, что их дети будут жить в лучших условиях. Поэтому история Шварцев отзывалась в них.
Всего за двадцать три февральских дня Театр Табакова сыграл на сцене токийского театра «ПАРКО» двадцать один спектакль: восемь раз «Матросскую Тишину», шесть раз «Обыкновенную историю» и семь раз «Ревизора».
Сыграть три наименования за двадцать три дня — это почти что формат Бродвея, где день за днем на протяжении некоторого времени идет одна и та же постановка. Но на Бродвее принято играть не одним составом; Театр Табакова рисковал, играя без «страховки».
А. Марин. Когда ты испытываешь удовольствие от того, что делаешь, ты готов много работать. «Маугли», которого мы играли в Венгрии, тоже требовал серьезных физических затрат, но не было никакой проблемы в том, чтобы сыграть его еще раз в тот же вечер. То же самое с «Ревизором». Да, на плечи ложилась большая физическая нагрузка: я прекрасно помню свои физические ощущения после сцены вранья, игравшейся на пределе. Но проходила пара минут, и я восстанавливался и был готов продолжать за счет притока энергии положительных эмоций из зрительного зала. Эта энергия поднимала в небеса. Возникало желание играть спектакль еще чаще. И речи об усталости не шло. У нас оставались силы и время на собственные авантюры: мы путешествовали по городам, постоянно где-то бывали, что-то праздновали.
Завершались гастроли в концертном зале «Сигал» города Кобе, где в начале марта каждый из привезенных спектаклей сыграли по одному разу. Спустя два года Кобе был почти полностью разрушен землетрясением, названным японцами Великим землетрясением Хансин. О том, какая участь постигнет гостеприимный город, никто из актеров Театра Табакова, конечно же, не догадывался. Все они улетали в Москву с чувством удовлетворения и радости. «Мы прошли испытание другим зрителем и, думаю, не подвели учителя», — говорит Владимир Машков.
Гастроли тридцатилетней давности в Японии навсегда останутся в памяти их участников. Сегодня фото- и видеотехника позволяет запечатлеть буквально каждую секунду человеческого существования, а тогда, в начале девяностых, о подобном можно было только мечтать. О гастролях напоминают неразобранные коробки с видеокассетами, требующими оцифровки, и небольшое число фотографий, сделанных на любительские аппараты. Тем, кто побывал там тогда, остается полагаться только на собственную память, на воспоминания о своих ощущениях. Память — вещь не всегда надежная, порой она по собственной прихоти прибавляет к картине не просто штрихи, а целые мазки. Быть может, поэтому один актер помнит, что японский зал был тих, а второй утверждает, что зал хохотал. Вероятно, было и то, и другое, но память обоих запечатлела воспоминание на совершенно разных пленках. В таких вещах не стоит искать истину, ведь она, как говорят, всегда где-то рядом. Точно известно одно: в январе-марте 1993 года Театр Олега Табакова побывал в Японии и оставил яркий след в душах местных театралов.
Подготовил Филипп Резников