Путь mochilero ("рюкзачника"), это вечное выживание, которое, грубо говоря, можно свести к двум вещам: где б поспать и где б пожрать.
Каждый вечер приключения: то лазание по чужим огородам в поисках удачного местечка (если повезет и бесплатного фруктового ассорти), то битва с муравьями, атакующими палатку, то разборки с оголтелыми собаками, решившими привлечь внимание всего района к твоей персоне, то алкашам каким-то, совершавшим вечерний променад, интересен станешь. Они уйдут, а ты потом думай, уж не вернутся ли позже, не переставить ли палатку от греха подальше…
Мужик в Баия-де-Каракес, у которого я попросил воды, сказал, что лучше бы мне в горы не ходить, там опасно. Лучше на городском пляже заночевать. В общем-то, я так и так собирался идти поближе к воде, да вот что-то пошло не так и дорога, ведущая к дикой части побережья, пошла через горы, мимо довольно привычных трущоб.
Сначала кончился асфальт, а затем и грунтовая дорога уткнулась в насыпь, наваленную экскаватором - дальше пути автомобилям не было вовсе, дальше лишь пешеходы.
За насыпью оказалась свалка, а прямо на ней редкие хибары, собранные из всякого мусора, найденного здесь же - под ногами. В кучах отходов - не бытовых, а каких-то промышленных, черные от солнца, грязные люди в тряпье: ожившие картинки из книг про членов первобытных племен, с мачете и прочим полезным инструментом в руках
И я среди них. Белый, пушистый с рюкзаком за триста пятьдесят долларов, с новеньким телефоном в кармане и наличностью, которую вот совсем недавно снял через Андрюху. Впрочем, телефон из кармана я так и не рискнул достать.
А заночевал на заброшенной части набережной, в одном из пустующих ларьков, под крышей и, не считая пыли, каменной крошки и многослойных наростов будто бы вишнёвых семян, окаменевших и слипшихся, в комфорте.
Баия-де-Каракес самый современный и красивый городок всего побережья. Говорят, что его очень полюбили иностранцы - более восьмидесяти процентов всех жителей, это гринго (не уверен в достоверности этой цифры).
Это такое микро-Майями, состоящие из одного лишь района в полтора квадратных километра да моста через залив, который длиннее самого города. На пляже, это важно, есть даже открытые души.
И вот, семь утра нового дня. Счастливый я подхожу к заветному душу, скидываю пропахшие потом шмотки, достаю мыло и уже морально ощущаю себя чистым, но вот встаю под лейку, а вода-то не идёт… совсем. Оказалось, что она стоит 50 центов, но человека, который бы ее включил, еще не было. Это оказалось слишком обидным, чтобы просто так взять и сглотнуть.
Чуть позже, уже пройдя длинный двухкилометровый мост, с другой стороны залива я обнаружил изрядно потасканного вида платный туалет, на котором помимо прочего была повешена табличка: "Душ".
Обслуживали его почему-то аж два человека: молодой парень, продававший необходимый в походах по отхожим местам сопутствующий материал и дед, который помимо этого собирал деньги за сам вход.
"Душ" там был весьма специфичный: расколотый, покрытый склизким налетом плесени ковш, такого же вида пластиковая бадья и унитаз, рядом с которым и нужно было совершать омовения. Стоил такой аттракцион пятьдесят центов.
Раздосадованный я, набросив на плечи рюкзак, уже был готов покинуть эту клоаку, когда вмешался тот самый молодой парень, воспринявший мой отказ принять "душ" совсем по иному. Он протянул пятьдесят центов! Вот бесплатно для собственного бюджета, я даже с удовольствием помылся.
А по выходу меня ждало пол-литра домашнего молока, тарелка риса с фасолью, пакет булочек, горсть дешевых печений и кусок пирога "три молока", купленного парнем тут же при мне у пробегающей мимо продавщицы.
Вот так я и помылся, и поел, и поспал на халяву в славном городке Баия де Каракес.