Сегодня будет очень семейный такой текст, и немного исторический. Совсем не про политику, а скорее даже про оптимизм. Генетический. Идею сегодняшнего поста-размышления я утащила у одного уважаемого мною автора. Вот эта публикация послужила, так сказать, триггером:
Вообще мысль о том, что моя семья (тьфу-тьфу) как-то умудрялась сживаться с любыми условиями и обустраиваться в любых обстоятельствах, посещала меня и раньше. Хотя, безусловно, все трагедии двадцатого века, не обошли и нас стороной. Но, вспоминая рассказы наших стариков, оборачиваясь на родителей, я не ощущаю какой-то горечи в их мировосприятии, скорее теплую грусть по ушедшей молодости.
Как вот на Волгоградской набережной: вроде понимаешь, что конкретно здесь, на этом месте, погибли тысячи людей, а воздух звенит какой-то благостью. Как-будто стоишь на намоленном месте.
Так вот. Сегодня я тоже хочу немного повспоминать. За других. За предков.
До революции мои пра почти по всем родовым веткам, были людьми вполне себе зажиточными.Бабушка моего отца по матери выходила из богатой еврейской (ростовщической?) семьи. У деда его отца было в собственности два леса в Саратовской губернии и конюшня. Мамин дед владел мельницей, а у его дядьев были кирпичный заводик и лесопилка.
Понятно, что все это "богатство" не то богатство, с которым можно было бы бежать до Парижу и Лиссабону, поэтому все они после революции остались на своих насиженных местах в ожидании неизбежного.
Первыми, в двадцатых, раскулачили семью деда Ивана. Историю о том, как они приехали в Казахстан любил рассказывать мой дядька, а он в свою очередь повторял за своей любимой бабушкой Леной. Так вот с ее слов в его пересказе, получалось, что высадили их с двумя малыми детьми и тюками в чистом поле. И пока она со скарбом поверталась, дед (ну как дед, тогда ему было что-то около двадцати двух лет) куда-то как испарился. Час его ждали, два, три.. Появился он на подводе.
Оказалось, что еще с поезда он заметил мужиков, которые пытались объездить кобылу. И не могли. А у него же лошади. Были. В общем, кобылу он им захомутал. И через три часа приехал к жене и сыновьям с высокой должностью конюха в местном совхозе, на подводе с кобылой (другой), двумя мешками, одним с мукой, второй с какой-то крупой и теплой землянкой в качестве жилья. Так они и перезимовали, не померев с голодухи.
В тридцатые черная полоса пришла в семью моей прабабушки по маме. Дядьев прадеда расстреляли, семьи выслали, а вот до наших кто-то успел добежать, об аресте предупредили заранее. Собрались за два часа, что успели, то взяли, и... ушли, пешком(!!!) на Дальний Восток. С Урала. Видимо, в стране тогда был такой кавардак, что искать их не стали. Дальше больше - позднее они даже вернулись назад, и, начиная уже точно с 50х (а может и раньше, просто не знаю), на том же Урале и жили.
Моя еврейская бабушка стала ярой коммунисткой. Сбежала она от первого мужа, за которого ее по традиции сосватали не спрашивая согласия, за босяком. Но любимым. Прадед мой бузил еще до революции, вроде даже в царской тюрьме сидел, а прабабка ему побег устраивала (это она сестре моей рассказывал, я бабушку Фаю плохо помню). Так вот после революции жили они даже неплохо. В двадцать седьмом родилась моя бабушка, потом ее средняя сестра, а в тридцать седьмом, почти сразу после рождения младшей, прадеда забрали, а семью выслали все в тот же Казахстан... благодаря чему, пожалуй, я имею удовольствие писать эти строки. Ибо если бы не та ссылка, вся еврейская ветвь моего рода оказалась бы на оккупированной территории. Вряд ли бы кто-то выжил.
А вот в Казахстане выжили все.
Дальше Великая Отечественная - легко не было никому в стране. Бабушка четырнадцати лет работала на военном заводе, Дед как попал в армию в тридцать восьмом на Финский, так до осени сорок пятого и топтал военные дороги. Демобилизовался уже с восточного фронта. Мамин прадед и ее дядька пропали без вести на Ленинградском, ее мать с теткой выучились на медсестер, правда на фронт не попали.
Так что на фоне такой глобальной трагедии, послевоенные годы, наверное, воспринимались тем поколением почти Хемингуэевским праздником.
Бабушка с дедом познакомились на танцах, сразу после войны. А чуть позже, дедовой матери, бабе Лене, приснилось, что "пора возвращаться домой", на Саратовскую землю. И вот они все сорвались и поехали. Уже в Саратове в сорок восьмом родился дядька, в пятидесятом мой отец.
Прабабка с прадедом купили себе домик на Пролетарке, а дед с бабушкой поселились в маленькой комнатенке на Шевченко. Окна в землю, туалет на улице, бабушка - кладовщик, дед - слесарь, но в воспоминаниях моего отца это было замечательное время. Гоняли мяч, бегали на Волгу, играли в пристенок. Даже велосипед им с братом дед мой купил, правда продержался он недолго, почти сразу разбили.
Мама моя тем временем жила сначала со своей бабушкой в Нижнем Тагиле, потом, когда ее мама переехала из деревни в город и получила комнату, переехали к ней. Мама тоже с теплом вспоминает то время в пятидесятых. Ходили за грибами, бегали в кино.
В шестидесятых мама с отцом пересеклись в молодом городе нефтяников в Башкирии. Бабушка с сыновьями уехала туда к сестре, чуть позже приехал и дед, сменяв комнату в Саратове на полдомика на центральной улице г. Октябрьский (видела я те домики... в 90х в них садик разместили и другие государственные учреждения).
По воспоминаниям родителей, ездили в стройотряды, ходили в горы. Мама училась в музыкальной школе, отец балбесничал как и все (многие) пацаны. Обычная такая юность, которую вспоминают с теплом. Джинсов не было, но как-то и не хотелось.
К окончанию десятилетки встал вопрос, кто куда. Дядька, видимо по старой памяти, поступил в СЮИ, отец в шестьдесят восьмом был призван в армию, мама, пока его ждала, пыталась поступить в музыкальное, не вышло, год проработала на обувной фабрике (какиииие в Башкирии были валенки). Потом поступала в нефтяной, тоже не прошла - еще год работала аккомпаниатором в балетной студии. Потом вернулся отец и они рванули в Саратов.
Уже там мама поступила в сельскохозяйственный, отец шоферил. Родилась моя сестра. Жили в коммуналке, но хорошо жили. Мама то время вспоминает, как самое счастливое. Праздники все вместе, всей коммуналкой. Дети - всегда под присмотром.
В 76м маме на работе дали дачу, под это дело отец с дядькой прикупили лодку-гулянку. Рыбу не ловили, огород не сажали, но отдых на Волге с тех самых лет стал у нас в семье самым любимым. Хотя и на море мама с сестрой съездили, а через пару лет (или наоборот, раньше) и всей семьей.
В том же 76м, отец таки поступил в СЮИ (четыре года пытался). А уж когда закончил все пошло совсем в гору. К моему рождению у отца была должность, лодка была сменяна на жигули, а семье дали свеженькую двушку. К маленькой мне из Башкирии переехала бабушка и дальше началось уже мое счастливое детство. Которое я вполне себе помню самостоятельно.
Каждое лето жили на даче. Ходили в деревню, покупали молоко и сметану. Хлеб в деревенском магазине давали по сколько-то там в руки, поэтому ходили детьми всей улицей. Зато пряников было сколько хочешь. В выходные приезжали родители, всегда шашлык. То у нас во дворе, то у кого-то из соседей. В августе грибы и арбузы. Арбузами (и дынями) отец к осени заваливал всю лоджию, ели до зимы. Мороженное отец привозил коробками, итальянское. В холодильнике всегда колбаса, масло, сыр. Ездили в Москву и Башкирию, по дороге в Самаре затаривались шоколадом.
Хорошо помню 91ый. Мы с бабушкой жили на даче, а отец дома собирал тревожный чемоданчик. Ходили слухи, что если все пойдет по худшему сценарию, в Поволжье начнется н@цион@льная р#зн@. "Эвакуироваться" собирались в Москву, к отцовой тетке. Но, хорошо, что все обошлось.
А потом стало появляться прям вот такое очевидное неравенство. У нас на столе, по-прежнему, черная икра, а у ближайшей подруги - картошка, к празднику с килькой. Мы, дети, как-то не очень на это реагировали. Я не помню, чтобы над кем-то в школе смеялись из-за одежды и не помню, чтобы кто-то зажимал что-то вкусное. Делились. Если мороженное, то на всех. Если у подружки нет барби - давали поиграть. В кино? Скидывались те, у кого были карманные, а шли общей ватагой.
В общем, для меня и девяностые были прям вот хорошим временем. А сестра так и вообще вспоминает их как самое счастливое время, потому что у нее на них вся молодость пришлась.
В 96м родился племянник, а в 99м погиб отец.
Год после гибели отца был очень тяжелым. Он был очень деятельным человеком, вокруг него складывались все орбиты родных, близких, друзей. Все держалось на нем. Но при этом он никогда не умел копить. А мама никогда много не зарабатывала. В общем, мы остались без денег. Самой большой заначкой на то время оказались мои карманные, на которые мы и купили пару мешков картошки и по сетке лука, моркови и свеклы.
В общем, за одиннадцатый класс я похудела на семнадцать килограмм, а "Унесенные ветром" после перечитывала совсем с иным настроением. "Больше никогда я не буду голодать..." Нет,я все-таки считаю себя несколько умнее того персонажа, поэтому предпочитаю не зарекаться, но мысль, по типу "какого рожна, мой прадед выжил в Казахстане, моя прабабка дошла пешком с Урала до Дальнего Востока, во мне та же кровь, я терпеть не могу черную икру, но если надо, она будет стоять на моем столе" - вот где-то с началом нулевых эта мысль у меня и появилась.
На новый 2001ый у меня на столе стоял ананас. В 2003м с сестрой и племянником мы впервые поехали на море. В 2005м я зарегистрировала свою первую контору, а в 2007м купила первую квартиру. В 2011м у меня появились старшие пацаны, в 2013м средние, в 2015м мы переехали в Москву, в 2017м родилась младшая. Сегодня 2023ий и жизнь продолжается (тьфу-тьфу).
Будут внуки, будут правнуки... И они уже не будут помнить, что моя бабушка (прабабушка) Фая устраивала своему мужу побег из царских застенков. И (дай Бог) не будут сравнивать свой стол с военным столом моего деда. Главное, чтобы они считали свое время счастливым. Даже если не будет джинсов.