С юности имею слабость к сведениям прошлого в любом виде- будь то документы, фото, книги, пластинки, рассказы стариков.
Берешь в руки старинный предмет, смахиваешь с него пыль и как бы прикасаешься к истории людей, которые жили до тебя и уже ушли с этой земли, а ты- идешь их следами.
Есть в этом какая-то великая истина. Внешне жизнь меняется до неузнаваемости, но исторические и личные события людей прошлого, настоящего, и (надеюсь) будущего- постоянно повторяются. Вновь и вновь возникают чувства, эмоции, жизненные перипетии, которые все мы проживаем одинаково во все времена.
Ещё с юности старинные фото и треск пластиночных записей, с которых неслись голоса Вяльцевой, Плевицкой, Морфесси, Северского, Вари Паниной воспринимались мной как нечто сугубо близкое, не отвлечённое.
На первом фото- Анастасия Вяльцева.
Когда чувствуешь связь своей нынешней реальности с этим прошлым, жизнь приобретает какой-то совсем другой смысл, другие краски.
Наверное поэтому в своё время мне так понравилась лекция Сергея Неклюдова о пост-фольклоре. То, о чём он в ней говорит- не какая-то отвлечённая тема. Кусочками этого самого пост-фольклора полны наши с вами детство и юность, и даже наше настоящее.
❦ ════ •⊰❂⊱• ════ ❦
Все мы привыкли к понятию классического фольклора. Его главные черты- устная передача данных, древние тексты, отсутствие автора этих текстов и среда обитания- деревня.
Но примерно со второй половины XIX в. стали появляться тексты новые, авторские (романсы, частушки, истории, анекдоты и т.д.), которые уходили в народ, варьировались, теряли автора.
Эти тексты жили в городе по вполне фольклорным законам, и эту новую ветвь развития фольклора мы называем "пост-фольклор".
Время его появления- гражданская война и НЭП. В отличии от классического фольклора, пост- фольклор куётся в городе, город- его родина.
Почему это происходило и почему получило такое название? Дело в том, что эпоха классического фольклора как такового закончилась. Пост- фольклор это не совсем фольклор, это нечто, возникшее "после фольклора".
Такие тенденции проявлялись ещё раньше. Вяземский, современник Пушкина, писал в своей записной книжке: "Соберите все глупые сплетни, сказки, и не сплетни и не сказки, которые распускались и распускаются в Москве на улицах и в домах- выйдет хроника прелюбопытная. Стенографом и должно собирать её."
Вроде с точки зрения науки и культуры- этот материал часто даже непотребен, но это огромный пласт всё той же народной культуры, пласт, вполне заслуживающий отдельного исследования. Впоследствии всё это стало называться "городская легенда".
И тут нужно сказать пару слов о лубке. Лубком назывались картинки с пояснительным текстом, где текст и картинка- равноправны. Язык лубочных картинок был доступен и интересен широким массам, и потому люди любили его.
Это явление играло свою культурную роль.Форма лубка делала доступными для широкой публики многие сложные книжные тексты и сюжеты. И именно через лубок высокий литературный материал спускался в народ, через него происходила связь книжной литературы и фольклора.
По таким же законам жил в то время и городской романс. Иногда в фольклор уходит высокая поэзия, взаимодействие литературы и фольклора становится постоянным. При этом- текст вроде и зафиксирован в письменном виде, но постоянно варьируется.
Например стихотворение Полонского "Дайте ходу пароходу, поднимите паруса..."- приобрело невероятную популярность и множество вариантов на эстраде и в народном исполнении.
Ещё один пример- песенка "Кирпичики" Павла Кручинина. Из этой же серии известные нам "Мурка", "Бублички", "Гоп со смыком" и т.д. Думаю, романсы "Дорогой длиною", "Эх, раз", "Играй, гитара"- можно отнести сюда же.
В исполнении разных певцов того времени эти тексты стали фольклоризоваться, изменяться на разные лады. Они были вариативны и подстраивались под время и местность, под нужды исполнителя. Эти песни звучали в ресторанах, кафэшантанах нэповских (и донеповских) времен.
В 900ые годы в Россию приходит кинематограф и появляется жанр кинопесни. На экране шло действие, а актер в это время исполнял песню. Одна из таких- знаменитая "Из-за острова на стрежень" (текст Садовникова). Это- фольклоризованная песня, звучавшая изначально в фильме "Понизовая вольница" (1908 г).
С появлением кино так же рождается жанр киноанекдота. По сути, всем известные анекдоты про Штирлица, Чапаева это тоже пост-фольклор, а мы- те, кто помнит эти тексты и передаёт их другим- часть его.
А четверостишия из серии "Маленький мальчик..." (помните такое, а?))- чем вам не пост-фольклор?
Интересно и удивительно узнавать, откуда же всё-таки пришли к нам эти песни, которые мы все считаем народными. Никто уже давно не помнит откуда они и кто их автор, да и о том что он вообще есть многие не знают. А когда эти песни попадали в деревню с ещё живой традицией деревенских распевов- они фольклоризовались уже просто "до мозга костей". И я ещё застала эти процессы. Помню, во времена моей юности традиция петь всем вместе вот такие поздние песни, пришедшие из города- ещё сохранялась.
Большое значение в передаче этой культуры в XX веке, особенно в первой его половине, играли "песенники"- сборники песен. Они содержали песни народные, малороссийские, бурлацкие, цыганские, сцены из еврейского и цыганского быта, комические куплеты, шансоньетки, романсы. Часто эти песенники не удерживали авторов- а потеря авторства текста- это самая яркая фольклорная черта.
Существовали так же "титульные листы"- это листки формата А4, сложенные попалам, внутри которых обычно была записана только одна песня- текстом и нотами, и в таком виде распространялась.
Эта письменная передача текстов совсем не мешала появлению множества их вариантов. Где-то добавляется новая строфа, где-то ее нет, а где-то она заменяется на новую. Такая вариативная письменность, не фиксирующая текст в застывшем виде- как бы тоже фольклорная, народная.
Так же интересна традиция альбомов. Она появилась в общем-то, давно, но интересно то, что дожила до наших дней.
Вести красиво оформленный (обязательно от руки) альбом, содержащий в себе стихи, высказывания, песни, особенно принято было в трёх субкультурах- солдаты срочной службы, уголовники-малолетки и девушки из институтов благородных девиц. Мне для себя интересно сознавать, что к последней субкультуре в своё время относилась и я, только разве что не была из института благородных девиц.
Но и у меня в юности был такой альбомчик, в который вложена душа, красивый, хранящий девичьи секреты. К моему большому сожалению, он не сохранился... А в настоящий момент такие вещи представляют ценность для исследователей, потому как содержат в себе полуфольклорные тексты, характеризуют эпоху, и как бы являются частью нашей народной культуры.
Сюда же можно отнести языки различных социальных групп, как пример- тюремный жаргон. Знаете, когда я стала задумываться над этими вещами, мне стало удивительно- откуда всё-таки в нашей деревенской речи примешано столько тюремных словечек? А потом, читая кое-что из истории, а так же кое-какие рассказы В.М.Шукшина, мне стало понятно. Были времена, когда в тюрьму можно было попасть легко как дважды два- за драку, за хулиганство, за неосторожное слово. Вот и проникал тюремный жаргон в нашу простонародную речь с легкостью.
А сколько армейских анекдотов, солдатских мудростей и переживаний, облечённых в поговорки и высказывания приносили из армии в своё время наши парни- и это тоже часть нашей истории, культуры- может не самая светлая и высокая конечно, но жизненная.
(Очень кратко и с дополнениями из собственного опыта здесь изложена лекция Сергея Неклюдова "Постфольклор в городских традициях XX века".
❦ ════ •⊰❂⊱• ════ ❦
Подытожу. Всё это именно потому и представляется настолько интересным, что даёт нам почувствовать себя, наш быт (особенно в 90ые и начало 2000ых), нашу действительность- частью одного большого исторического культурного процесса.
Фольклор классический, голоса бабушек которые мы слышим с полевых записей- это что-то, существовавшее до нас, то, что мы практически не захватили. Есть чувство сожаления, что к этой культуре ты имеешь отношение только косвенное, тебе не дано быть её частью.
Но жизнь на месте не стоит, и мы творим свою, сегодняшнюю, которая является продолжением той.
Чувствуешь, что и ты не выкинут из этой огромной системы, что и ты тоже- пусть маленькая, но всё-таки часть богатой культуры, которой тысячи лет, и которая, не смотря ни на что, продолжает развиваться.