Продолжение. Начало (1 часть) можно посмотреть тут:
Предыдущая часть:
Итак, заканчивается длительная северная экспедиция молодого этнографа и исследователя Николая Борисовича Шнакенбурга (моего деда) на Чукотку. Четыре года в суровом северном климате, среди снегов и льда, вдали от родных и близких... И множество испытаний, открытий, встреч с необыкновенными и замечательными людьми и, разумеется, большой интерес и расположение к коренным жителям этого сурового края. В конце августа- начале сентября 1933 года у Николая появилась возможность вернуться в Ленинград. Добирался он долго - несколько месяцев. Его отец Борис Робертович к этому моменту уже отбыл наказание (3 года исправительно-трудового лагеря) и воссоединился с семьей в Челябинске. Но годы, проведенные в лагерях сказались на здоровье - в 1935 году Борис Робертович Шнакенбург умер.
Из письма Николая Шнакенбурга родным от 27.10.1933 г. (Японское море, пароход "Одн-Шинг"):
"Дорогая мамочка! Завтра Владивосток, твердая земля! Сзади четыре моря и часть Тихого океана! Пройдено 3200 миль или 5920 километров морем. В дороге всего месяц и 24 дня. В конце концов остается 10 суток поездом или около 9000 километров железной дороги - это не так уже и много. Сейчас так радостно и хорошо. На горизонте земля - это приморье. Японское море тихо и спокойно. Весь день было солнце и тепло. Вчера вечером проходили Японию. Остров Хоккайдо, пролив Лаперуза. На берегу было видно много огней - селения. Залиты электричеством. Сегодня опять весь день без берегов, и лишь далеко показалась земля. Прекрасная погода. Днем, в час, мы встретили полуразбитую шхуну со сломанной мачтой. Это японская шхуна. Людей не было на ней. Кто знает, что разыгралось здесь. Ясно одно - шхуна погибла в циклоне, из которого мы вышли благополучно. Все это было три дня тому назад. Я напомню эти дни. Мы шли Охотским морем - это самое бурное на Дальнем Востоке море. Ночью на 24-ое я был разбужен ударами волн. В иллюминаторе бились волны. Шторм. Рассветало, я вылез наверх. Громадная зеленая гора воды вдруг поднялась над пароходом. Волна ударилась о борт и рассыпалась на палубе. Пароход упал на бок, содрогнулся и снова упал на другой бок. Надо было держаться. Горы воды ходили по морю. Каким маленьким казался пароход! Нос зарывается в воду. Вода переливается по палубе. Грохот волн и зловещий вой ветра. Трудно сказать, что было с пассажирами. Стоны и крики. Мы лежим на койках и крепко держимся, чтобы не упасть. Летят ящики и чемоданы, падает посуда. Крен. К вечеру утихло. Это был циклон, зародившийся где-то у Шанхая. Ветер достигал до 8 баллов. Нечто жуткое. Вечером барометр упал опять. Радио приняло сводку о втором циклоне, он шел на нас.. Ночью опять загрохотали волны. Страшная качка. Все тело прыгает на койке, надо держаться, чтобы не упасть. Рассвет. По морю ходят водяные горы. Волны на палубе. Крен достигает 38 градусов, а в 45 градусов предел, после чего судно уже не выпрямляется. Мы лежим до обеда. Идем обедать. Надо выждать момент и успеть пробежать, чтобы не захлестнуло волной. Тарелки прыгают по столу. Пароход встает против волн и его несет по ветру. Он то падает в волны, то взлетает вверх. Нос зарывается в воду. Идем на Сахалин, изменив курс. За весь день 25-го проходим 35 миль, тогда как обычный ход - 10 миль в час. Ветер достигает 9 баллов, очень жутко. Вечером из Токио приняли сводку: "Тайфун проходит". Ночью ветер утих. Наутро было солнце. Сегодня мы встретили полуразбитую японскую шхуну, да вчера спустили в море труп, одна старушка не выдержала на море шторма. Таковы бывают на море шторма..."
28 октября. Залив Петра Великого. Японское море.
"Через четыре часа будем во Владивостоке. Завтра сойдем на берег. Море провожает нас волнением и ветром, но это уже не циклоны. Я жив и здоров. Сзади морской путь около 6000 километров, 54 дня плавания. Все хорошо. Я задержусь в Хабаровске. Числа 10-го выеду на Москву. Поеду не иначе, как экспрессом".
(примечание : 1. получается, что долгий путь домой начался примерно 2 сентября 1933 года; 2. вот нашла в интернете: Наиболее распространены следующие виды штормования: против волны, по волне, лагом к волне, в дрейфе без хода и на якоре. Штормование против волны осуществляется прямо на волну).
Из письма Николая Шнакенбурга родным от 06.11.1933 г. (Хабаровск):
"Дорогая мама и братья! Я уже в Хабаровске - за спиной 7000 километров. Вчера прибыл сюда с экспрессом. Остановился у одного знакомого доцента - биолога Мединститута. Чувствую себя хорошо. Лишь немного простудился - это бывает всегда. В июне прошлого года я провалился в Северном Полярном море под лед, только в один день 8 раз - и то ничего. Приехал во Владивосток, сразу всех без исключения забрала простуда. Приехали к бактериям, ведь на севере бактерий очень-очень мало или совсем нет. Алексею везу ружье в подарок - двустволку 16-го калибра тульскую, почти новую. Как заехать - прямо ли из Хабаровска или из Москвы в Челябинск - сказать сейчас не могу. Буду в Челябинске обязательно. Я думаю, ты мама, в эту зиму поживешь у меня. Найду квартирку, и ты приедешь ко мне в Ленинград. О материальном не беспокойтесь, у меня несколько тысяч денег - проживем хорошо. Кроме того, я буду получать стипендию, будет и другой заработок. Одежды, белья тоже достанем в Москве через Комитет Севера. Сейчас до встречи остались уже дни. Скоро-скоро увидимся. Дела задерживают меня здесь. Числа 10-го мой доклад. Теперь я в числе северных работников и мною интересуются. Был в ряде научных учреждений. ... Будьте рады, что я счастливо вернулся с севера. Ведь и у меня был ряд моментов, когда мог остаться там навсегда. На днях получило радио из Уэллена - погиб секретарь РИКа, молодой парнишка. Он только приехал в июле. С ним я хорошо знаком. Жаль. Здоровье у меня крепкое. Самочувствие хорошее. Работу я сделал, планы оправдались, доверие Комитета Севера оправдал. Все это досталось ценою больших лишений, но ничего".
Семья Шнакенбургов наконец-то воссоединилась в Челябинске.
Продолжение:
