Мой товарищ Вовка четвертый месяц сидит в Бутырке. Той самой тюрьме, где перед казнью был прикован к стене сам Емельян Пугачев. Для изучения быта заключенных сюда наведывался и граф Толстой. Лев Николаевич бы удивился, но за век с четвертью со времени написания «Воскресения» в Бутырке почти ничего не изменилось. Иногда я пишу Вовке письма от руки. Другу разрешают написать ответ на обратной стороне моего письма. В сорокаметровой камере вместе с Вовкой ждут суда или отправки по этапу пятнадцать арестантов. За пару дней до Пасхи начальник смены спросил на построении, есть ли желающие совершить Крестный ход. Возжелали все, включая мусульман и буддистов. Лишь бы покинуть чертову клетку. Настроение в камере моментально улучшилось, верующие еще больше укрепились духом, а атеисты вдруг обрели веру. Два дня парни фантазировали, что это будет за ход, как и куда пойдут, робко надеялись пройти аж до храма Христа Спасителя. Настало долгожданное воскресенье Христово. Зэков вывели в крохотный внутре