— Как хорошо, Лялька! Как здесь у вас хорошо! Я так счастлив! — шепчет он на ухо
— И зачем ты приехал?! Куда я тебя поселю?
— Мне всё равно, куда! Всё хорошо, дом для меня нашли.
— Он давно заброшен.
— Мне всё равно. Я проведу там ночь, а утром ты придешь ко мне.
После выпускного я уехала к бабушке, а уже на следующий день Лёшка сбежал из дома. Сказал, что уехал к своей бабушке, а приехал к МОЕЙ собственной бабушке.
Но это был еще не муж. Поэтому его надо было где-то спрятать на ночь, чтобы моя самая лучшая в мире любимая и единственная бабушка не подумала чего.
И тётя.
И дядя.
Еще один дядя тоже.
И еще две тети с кучей племянниц.
А особенно плохо могли подумать некоторые соседи, которым я своим вертлявым хвостом доверия с трёх лет не внушала. До трёх я их боялась, пряталась и даже плакала, но это к делу отношения не имеет.
Сначала сижу у будущего мужа на коленках, на лавочке в парке. Мне так тепло, но уже стемнело окончательно, пришла пора его пристраивать. Я с огромным усилием воли встала и ясно ощутила "прохладу" между нами.
Мы идем вялой походкой в сторону заброшенного дома по улице. В обнимку. Темно, никто не увидит и плохо не подумает. У фонарей оглядываюсь, сплетни мне совсем не нужны.
Ветерок подул сильнее. Небо стало тёмным. Он держит меня за талию. Рука своя, родная. При этом мы идём и посматриваем друг на друга, встречаемся внутренними улыбками, вслух смеемся над ситуацией и сами над собой.
— Как хорошо, Лялька! — снова и снова повторяет он, — Как мне хорошо! Ты хоть скучала? Хоть немного?
— Не успела! Ты сразу приехал! — возмущаюсь шепотом в ответ и краснею от избытка радости. — Три дня не прошли. А я-то хотела проверить.
— Что проверить?
— Смогу ли забыть.
— Что?... Меня?
— Я пошутила, пошутила...
Собачки лаяли по мере нашего приближения к их собственным заборам. Два дома были еще с горящими окошками, но остальные жители окраины городка уже потушили свет.
Люди спать легли.
На улочках ни души.
Ветерок ласковый шептал, что мы вместе, такие родные и влюблённые. И вот он показался - дом заброшенный, где должен был Лешенька ночь провести один одинёшенек.
Самый последний дом в переулке, в тупике.
Всё заросшее, забитое, заколоченное.
Смешно вспоминать, но тогда я не боялась его там оставить.
Он же был смелый парень, рыцарь в доспехах, а не чей-то сын или внук. А вот в нормальный дом привести парня в доспехах было страшно и совестно.
Я знала, что там давно никто не жил, но дом же был! Не под дождём ночевать, а под крышей! И хозяин у дома был – родственник моего друга детства.
Друг предложил взять к себе в гости нежданного гостя, но я сразу отказалась. Именно его родители и бабушка как раз были одними из соседей, которые могли осудить меня за «принца» залётного.
Калитка оказалась чуть приоткрыта. Выбежала кошка, сверкнула глазами и шмыгнула куда-то, как стрела. Мы прошли через лебеду и старую прошлогоднюю крапиву почти в мой рост.
Засмеялись.
— Настоящие хоромы. Спасибо, Лялька. Никогда в таких не ночевал!
Я тоже «случайно» под майку к нему залезла, лапки погреть. Он вздохнул так, что испугалась и быстро убрала.
— Холодные?
— Давай еще раз. ... Я не могу, как счастлив!
Не замерзла, но дрожала. Еще не вошли, уже было там не по себе, страшно. Пищала от щекотки, когда он обнимал. Визжала, потому, что стискивал сильно. Синие глаза его становились темно-синими.
— О чем ты думаешь? — спрашивал, он серьёзно.
— Что будет, если мы попадем в другое измерение? Что будет, если там в доме кто-то есть? Что будет, если мы ... не сможем выйти и останемся там навсегда? — спрашивала, стараясь засмеяться. — Я не пойду, вдруг там ведьма сидит и глаза её горят синим пламенем!
— Какая ведьма, Ляль, ты что!
Пахло странно. Какими-то камнями и сыростью. И травой. Ветер на улице свежий, А в доме - воздух не шелохнулся.
— И сколько у нас комнат, дорогая? — он уже зашел и хохочет.
Я тоже. Очень громко смеюсь, мне все еще страшно.
— Почему ты не сказал, что приедешь?! Ну почему?? — снова возмущаюсь и смотрю с укором.
— Ты бы сказала: «Не приезжай!». Я прав?
— Да. И сказала бы: «Куда я тебя дену, котик»…
— Здесь круто, Лялька. Я люблю тебя, слышишь?
— А если здесь кто-то… лежит? Круто тебе?
— Да не бойся. Я понял, где этот дом. Пойдем, провожу тебя в твою тёплую кроватку… Зачем я это сказал? Ляль, хочу тебя обнять. Провожу и вернусь сюда. Буду думать о тебе всю ночь.
— Ты зайди сначала, котик!
***
Я всегда боялась всё заброшенное и такое старое, волнующе страшное.
Дома с привидениями, пещеры, подвалы, стройки, дачи – всё это с детства вселяло дикий страх. Особенно подвалы, куда ведьмы страшные колдуньи детей заманивают. В общем что-то страшное делают. И огонь у них синий. Такие вот страсти в детстве виделись во сне.
Археологом я бы точно не смогла работать. Кости в пыли - не для меня, даже если это косточки древней лягушечки с острыми зубками. Такие зубастые лягушки размером с кота и были.
Однажды ночью мы бегали в старую заброшенную больницу. У меня выскакивало сердце еще возле забора. Так и не пересилила себя, не перелезла и в окна не заглянула. Убежала домой, схватив за руку одного мальчишку, который стал потом верным другом.
Он наверное тоже боялся, как и я, рад был убежать. Потом смеялся вместе со всеми и показывал, какие круглые глаза у меня были.
Удалось сделать несколько шагов. Жених впереди, я за руку держусь горячую.
— Мне страшно, пошли отсюда.
— Не бойся, ты же со мной. Никогда не бойся… Иди ко мне.
— Приятный у тебя, конечно, голос. Но всё равно страшно.
— Посмотри на звезды, Ляль. Иди на улицу, а я пока проверю, что там есть…
Вывел на улицу, слава богу.
Вдали прохожие идут, разговаривают. Не страшно.
Подняла взгляд на тёмное небо… Звезды горели, ветер… ночью дождь будет, уже капнуло несколько раз… Скорее бы утро, снова увидеть его.. Сбегу погулять. Пойдем в наше кафе, познакомлю с подружками.
Мне не верится. Это сказка…
Подошел, обнял, согрел.
— Домой хочу, Лешенька. Мне пора, искать будут…
— Сейчас, еще немного… Ну побудь со мной, я соскучился страшно. Пойдем в гости? Приглашаю… Нет там никого, но есть старый диван и кресло. Я люблю тебя.
Меня там пугало вообще абсолютно все, начиная с двери. Из кресла, казалось сейчас полезут мыши. Или крысы. Паутина свисала. Отовсюду смотрели глаза. Ходить по этому дому было жутко, я точно была в другом измерении.
— А тебе не страшно? Совсем?
— Нет, ты что! Это просто дом, маленький старый домик. Мой.
— Ты боишься признаться!
— Не боюсь, мне здесь нравится, потому, что здесь ты, Лялька.
— Но меня не будет ночью.
— Ты всегда со мной. В моем сердце.
Мне стало смешно. Говорит, как поэт в театре.
— Что ты смеешься надо мной? Смешно тебе, да?
— Зачем приехал?! Почему не позвонил? — не могу успокоиться.
Огонёк зажигалки в темноте.
— Я соскучился.
— За один день?
— За один час… За одну минуту.
— Тебе будет страшно одному.
— Лялька, за кого ты меня принимаешь?
Сердится. Он же воин. Мой герой.
— Знаю, что страшно. Страх мальчиков от страха девочек не отличается в доме с привидениями! Просто девочки визжат и закрывают глаза, а мальчики … делают серьёзное лицо, но тоже хотят убежать.
Притянул меня к себе, осторожно погладил.
Сердце моё упало вниз. Почему-то захотелось плакать. От нежности.
— Я не хочу убежать, завтра найду, где жить, Лялечка. Пойдем, провожу домой и вернусь.
— А ты завтра домой не поедешь?
— Я от тебя никуда не поеду.
Попрощались мы за моим забором. Я быстро влетела на крыльцо, скинула босоножки и рванула к свету и теплу. Родной очаг, бабушка сидит, меня ждет.
— Вот и я! Смотри, что у меня есть, бабулечка-красотулечка!
Лешка привез конфеты. Такие необычные, обсыпанные крошкой с разными цветами. Сказал, что их отчиму привезли в подарок из Швейцарии, ручной работы. Он взял эти конфеты и быстро уехал, пока мать не остановила. Все они были на вид - жалко есть, какие-то начинки необычные. Я открыла коробку и лакомилась с таким удовольствием, как будто мне пять лет. Бабушка тоже две штучки попробовала. За горячим чаем.
А он там один остался, в темноте.
Я не подумала, что холодно. Ночью, под утро холодно.
Бабушка вскоре пошла умываться.
Она привыкла к моим цветам и шоколадкам, которые носила домой, но показывать ей высокого уже взрослого, совсем не мальчика и приглашать к себе ночевать не могла. Был страх вечного позора. Никогда к бабушке не приводила женихов. Никогда. Хотя она самая моя добрая и хорошая. Просто стыдно. Только друзья с улицы забегали, которых она с пеленок знала.
Даже спрятать его на чердаке, в подвале, в сенях нигде не хотела. Только не это.
Что мешало? Что собственно, мешает девушкам показывать жениха бабушкам и другим родственникам? Чем это может грозить?
Стыдом.
В то время у меня лично стеснительность была жуткая. Я могла бросить его на растерзание волкам, самостоятельно отвести суженого в лес и оставить там сидеть на пенёчке, но любимая бабушка не должна на меня посмотреть с удивлением: «Не ожидала, детка. А кто он тебе?»
Для неё я была невинная шаловливая «пятилетняя» девочка, а не взрослая леди, которая только что закончила школу и поступила на первый курс.
Странные искры, пробегающие между нами – это были тайные искры, тайные отношения.
Той ночью спала беспробудным сном до самого рассвета, хотя думала, что от волнения не сомкну глаз. А он свою такую ночку долго вспоминал, как самую холодную ночь в его жизни. И самую голодную. Во-первых он бродил вокруг моего дома и лазил в огород под окна. В окно даже тихонько поскрёбся. К бабушке. Которая подумала, что опять завелись мыши, включила свет и начала ходить по комнате, проверять.
Во вторых Лешка по происхождению не был эльфом, чтобы питаться росой и нектаром, а все яблони только отцвели и даже не завязались. Так что пропитания на деревьях он бы себе не нашел. Зато нашел три малюсеньких огурчика в темноте на ощупь среди колючей ботвы и нагло украл.
Собака молча наблюдала.
Она вообще у нас ненавидела только почтальонов и одну мою сестру, Лешка ей сразу понравился, потому, что улыбнулся и почесал между ушами.
Он всю ночь хозяйничал в нашем дворе, в дальнем конце сада под деревом, так как ночью дождь шел. Там периодически вспыхивал огонёк его зажигалки. Как рассвело опять погладил собаку и вышел к соседской лавочке, чтобы моя родня чего не подумала.
Утром я встала и радостно открыла шторки, чтобы впустить утреннее солнце, а он уже с бабушкой моей под яблоней сидит рядышком в какой-то шубе меховой и валенках, а она его чем-то поит.
Отказался в дом идти, чтобы его «Ляля» не обиделась.
Рассказал бабушке, что проводил меня и в темноте пошел искать тот заброшенный дом среди петляющих улиц, переулков. Но, конечно, сразу не нашел, потому, что мы по пути обнимались, потому что плевать он хотел на дорогу. Потерял и дом, и улицу, и путь обратно. Потом нашел, но решил посмотреть, как я сплю. Под дождичком опять погулял.
Бабушка напоила его для сугреву и познакомилась сама. У них возникла не только неподдельная симпатия, но и настоящая любовь с первого взгляда, да такая, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
Она так же полюбила в одночасье моего отца, когда мама его привезла знакомиться.
Бабушка ушла на рынок, оставила нас вдвоём в доме. Я не боялась, что милый парень Лёшенька начнёт ко мне приставать, а я не смогу ему отказать. Больше всего я боялась, что приставать начну я.
— Ляль, погрей меня?— прошептал он мне.
Мы вошли в мою маленькую комнатку, у которой вместо двери была симпатичная шторка. И много много пушистых подушек, перина, ватное одеяло. Я видела, что на голод его развезло в конец. Уложила помогла, увиливая от объятий. И накрыла по самые уши.
Он отключился в две секунды. А я села на краешек кровати, не понимая, что мне теперь бабушке сказать, как это дело объяснить. Поэтому надела кроссовки и побежала за ней на рынок спринтером. Догнала перед входом и обняла.
Жених жил у нас в «зале» с двумя кошками, то есть с котом и с кошкой. И с котятами, которые шарились везде и тоненько пищали. Ходил ко мне каждую ночь. Осторожно и беззвучно, медленно, как мышка.
Я готовилась к его приходу. То делала хвост, то распушала волосы. Волновалась, как будто присягу принимаю.
— Не спишь? — шёпотом спрашивал он, и я его обнимала сразу.
Он был рядом.
Обалденный парень, в которого я была влюблена.
С ума сойти можно было.
Жёсткие лохматые, как у волка, ноги щекотали.
Боялась шороха, скрипа половицы, зашедшей кошки, лая собаки на улице, боялась, что не успеем спрятаться. Что кто-то приедет в ночь на ночном поезде, например дядя с братом из другого города, которые любили делать бабушке сюрпризы. Боялась, что приедут «сюрпризом» родители.
Свадьба уже почти назначена, осталось дождаться.
Я не сомневалась, что это ОН. Он не сомневался, что это Я.
Когда в какой-то момент мне казалось, что он сошел с ума, сразу уходил. Быстро.
Говорил:
— Я так сильно тебя люблю.
И уходил.
Так он стал моей семьёй.
С утра работал, что-то строил, помогал, носил, вытаскивал, поднимал. Давал поесть собаке, кормил подросшего телёнка и поросёнка, выгребал. Болтал с соседом, с моим дядей, пил по вечерам всё, что дают, притаскивал мясо, продукты, готовил с нами, лепил котлеты, отбирал у меня сырой фарш который я с детства любила пробовать, как моя старшая сестра. Правда, она больше любила сырое тесто... Жуть!
Спал он иногда днем в беседке. Стриг кусты, копал, сажал и мыл посуду.
Это было «родственная половина лета».
А потом приехали мои родители, и мы полетели на море, а он поехал домой на три недели «плакать». Хотел за нами, но моя мама сказала, что надо уметь расставаться. Чтобы проверить чувства перед свадьбой. Это важно. Очень важно... К тому же доченьке еще рано замуж.
Я не плакала в подушку, не тосковала.
Веселилась, игралась и радовалась, как щенок.
Мама посмотрела и сказала, что лучше не жениться так быстро. Она не понимала, что я уверена, - всё предопределено, неизбежно, звёзды горят над нами.
Он уже стал моей неотъемлемой частью. Я стала им, а он – мной. Мы слились и уже больше никогда не расставались душой.
Он не хотел отпускать, целую вечность обнимая в аэропорту и страшно расстраивался. Развернувшись спиной к родителям и закрыв меня не хотел отпускать.
Мы сидели прижавшись. Я на коленях, как маленькая. До последней секунды. Пока мой папа не подошел и не сказал: «Регистрация заканчивается. Пора».
Неизбежно было и море, я поехала, оставив своё сердце ему. Три дня мечтала, что проснувшись, снова увижу его лицо, а потом отпустило.
Я проходила проверку.
Жизнь показывала других парней. И мама показывала. Она сомневалась. Во мне, не в нём. Именно во мне…
Я не сомневалась, знала, что и ему показывает его мама. Сомневаясь, опять же, во мне. Но я знала, что все у нас будет хорошо. Не существует никого лучше и роднее. И всё же боялась его показывать и признаваться, что мы вместе. Нормально это или нет?
Есть такое мнение: Когда мы любимы, это придает нам силы. Когда мы любим, это придает нам смелость... Тогда откуда страх?
#рассказы #жизненные истории #семья #отношения