Какое-то время поразмыслив о различиях бытия и быта, я решил реставрировать шкаф самостоятельно. Решение это далось не просто. Не потому, что боялся испортить музейную вещь, в конце концов, и не такое портили, и не из-за отсутствия опыта, кого и когда это останавливало. Тем более, опыт какой-никакой все же был: вон, полочки на кухне до сих пор висят, да и шкаф в прихожей совсем неплохо получился ( талантливый человек талантлив во всем, - объяснил я себе этот казус). К тому же за время строительства дачи в подсобке накопилось много всякого инструмента, который пора было освоить. Не оставлять же его будущим поколениям, как непрочитанные книжки в библиотеке - эти поколения, может, и читать-то не научатся.
Сомнения рождали природная лень и скромность. Они здорово примиряли со стоявшим у стенки шкафом, сравнивали его со старым хомутом, который уже натер не одну шею, напоминали о зубах, обломанных об него и более маститыми мастерами. И шкаф, вероятно, до сих пор продолжал бы ветшать у стенки, если бы не два обстоятельства, подвигших меня на реставрационную активность.
Во-первых, экстравертная натура требует самореализации. Но во время спецоперации привычные для меня формы самовыражения стали.... как бы это сказать, некомфортными. Люди на нервах, в каждом высказывании слышат то оправдание, то дискредитацию, то их противоестественное сочетание. К счастью, за дискредитацию шкафа еще никого не привлекли (тьфу-тьфу).
Во-вторых, за время изучения матчасти я наткнулся на такое количество отчаянных реставраторов, начинавших работу со снятия старого шпона и лака, с разбора мебели на дощечки и замены прогнивших деталей, маниакальных перекрашивателей в пастельные тона и веселые картинки, страстных кракелюрщиков и беспредельщиков, что образ маститого краснодеревщика с умными глазами в моем воображении почти совсем растаял. Кроме денег, такой мастер мог бы растратить и мою мечту о достойной реставрации предмета из домашней коллекции, а на это пойти было нельзя. Оставалось засунуть таки голову в этот хомут, заткнуть им уши и рот, и превратить 200-летнюю ветошь в мой главный экспонат.
Требования к работе я сформулировал просто и ясно:
- все, что можно не переделывать, должно остаться в первоначальном виде;
- переделать нужно лишь то, что мешает функциональности: не дает открываться дверцам и ящикам, отваливается, не держит;
- явные утраты (деревянная резьба, замки, ручки) нужно восстановить, при этом не гнаться за точным соответствием оригиналу: пусть новые детали напоминают об утратах и потраченных силах;
- лицевая отделка не должна скрывать возраст, но и не должна производить впечатление ветхости: самые грубые царапины, надломы и сколы нужно починить, лакировку подновить, но до зеркального блеска восстанавливать не стоит;
- новая фурнитура, без которой нельзя обойтись (я не знал, какой она была изначально, и была ли она вообще; в любом случае, открывать дверцы и ящики за ключ, торчащий в замке, я был не согласен - сочтите за каприз), должна была соответствовать по стилю и выглядеть близко к аутентичной. Фурнитура имеет свойство перетягивать на себя внимание и формировать представление о ценности и возрасте вещи.
Я прочитал молитву, допил пиво и приступил к работе.
Она разделилась на несколько этапов:
- Определиться с видами работ и заказать/купить расходники - краски, лаки, шлифкруги, шпатлевку, клей и проч. Спецоперация и уход брендов здорово осложнили эту задачу, но я успел докупить остатки потом оперативно найти замену;
- Выбрать и заказать фурнитуру;
- Заказать и сделать недостающие части резьбы;
- Отремонтировать дверцы;
- отремонтировать ящики;
- отремонтировать корпус.
Короче, начать и кончить. Если все это подробно описывать, с фото и видео, времени на чтение (уж не говорю про писанину) уйдет не меньше, чем времени на реставрацию. К тому же видео я специально не снимал, несколько кадров только. Поэтому опишу в следующих постах очень пунктирно, по пунктам, а если кого заинтересует - отвечу более подробно.
следующий пост: