Тата не помнила, как так вышло, почему она стала называть себя мальчиком Сашей. Наверное, тогда она еще боготворила своего папу. А его звали Александр.
Как-то мама привела ее ко врачу. Тате было года три.
Врач спрашивает: - Как тебя зовут?
Она отвечает: - Мальчик Саша.
Как же удивилась врач, когда посмотрела карту, увидела там девчачье имя, и грозно спросила маму: - Мамаша, кого Вы мне привели?
И только убедившись, что она реально девочка, строго наставляла маму, что негоже девочке ходить в брюках и рубашках, надо одевать ребенка в платьица.
Но, платья Тата не любила. В них неудобно было лазать по деревьям и заборам, прыгать, ползать и делать все, что девочке из приличной семьи делать не полагалось. И, вообще, она совершенно искренне собиралась идти на фронт и бить фашистов. Девочка совершенно была уверена, что где-то да остались фашисты, которых именно ей надо добить. Кто бы мог подумать тогда, что, спустя сорок с небольшим лет, эти фашисты объявятся не только в ее воображении, но и в реальности.
Дедушка Таты был ветераном Великой Отечественной. Дома у нее хранилась дедова портупея, планшет, какие-то «тайные карты», компас и остро заточенные карандаши. Там же лежали награды в коробочках и погоны. Дед почему-то награды никогда не носил, чем страшно Тату расстраивал. Она частенько представляла себе, как идет, выпятив грудь, рядом с дедом. А дед идет с наградами. А Тата идет с высоко поднятой головой, ведь ее дед герой. Самый героистый герой во всем СССР. Но, дед наград не носил…
Росла она на военных и революционных фильмах, книгах, песнях и стихотворениях. Но, почему-то наиболее ярко отложился у нее в голове Павка Корчагин. И потом она стала Павкой. Тате купли пистолет, шашку. Она одевала это все поверх шубы и всем представлялась Павкой Корчагиным. Было тогда ей лет 5. Как-то, заходя с мамой в маршрутку, с суровым видом настоящего чекиста и строителя коммунизма, она была страшно польщена, когда водитель маршрутки, увидев вооруженного до зубов малыша, поднял руки вверх. Тата этого, конечно, не помнила. Мама рассказала, и она тут же вспомнила.
Дома Тата играла в войну, разведку и границу. У нее даже был пограничный пес Алый, который, по необходимости становился иногда конем. Ах, как же ей хотелось коня: красного, пластмассового, на колесиках. Но, коня не было. Поэтому плюшевая лежачая собака с длинными висячими ушами, на которой обычно днем спали на диване, становилась, то конем, то Алым.
Посреди комнаты, она расставляла стулья, накрытые пледом и табуретки. Это были окопы, траншеи брустверы. Граница проходила посередине комнаты и была на замке. Когда бабушка шла зачем-то на балкон через большую комнату, ей приходилось преодолевать это расстояние ползком. Стреляют, однако! Бедная бабушка. Надо отдать ей должное, в эти игры она с Татой играла безукоризненно.
Тата так и не смогла понять, чем так захватил ее образ Павки, и фильм «Как закалялась стал». И фильм-то был совсем не детский, тяжелый. Теперь понятно только одно, что и она сама закалялась, как та самая сталь, всю свою дальнейшую, далеко не детскую жизнь.