У одной моей хорошей знакомой заболела сестра онкологией. Резко, неожиданно, и сразу последняя стадия. Сестра молодая, дома двое деток. Сказать, что родные пребывали в состоянии шока, это не сказать ничего.
Сестра, назовем ее Аня, сначала никак не могла поверить в то, что с ней случилась такая беда. Поэтому родственники никак не могли ее уговорить на дальнейшее лечение. А поскольку она еще и жила в другой стране, ее приезд в Москву затянулся. К тому времени, когда Аня смогла посетить столичных врачей, она уже превратилась в скелет, еле держалась на ногах.
Когда я узнала об этой ситуации, все было настолько печально, что Ане давали недели две жизни, не больше. Она угасала. Но, при всей этой плачевной ситуации, у нее хватало сил злиться и сопротивляться болезни. Молодая женщина отказывалась лежать долго в больнице, требовала отношения к себе, как к абсолютно здоровой и вообще не хотела слышать о том, что она на грани.
Все решили, что Аня проходит одну из стадий, с которой знакомы многие тяжелобольные люди, стадию протеста. И, тяжко вздохнув, родным оставалось только ждать стадию принятия, чтоб, наконец, можно было уговорить ее взяться за лечение. Конечно, если она до него доживет.
В день нашего разговора с подругой у ее матери случился инфаркт. Как поддержать человека, на чьи хрупкие плечи свалились сразу две беды? А если еще человек сильный, гордый, с характером. Да и не хотела она сочувствия, а помочь в такой ситуации нечем. Поэтому, сказав подруге, что всегда готова ей подставить свое плечо или выслушать, я с ней распрощалась.
Некоторое время я боялась даже заикаться о здоровье Ани, но как-то услышав в голосе моей знакомой какие-то хорошие нотки, я рискнула.
И, что вы думаете, Аня была жива. Проходила курс химиотерапии и даже начала потихоньку выходить гулять. Это было невероятно.
Как же так получилось? Оказывается, Ане сделали операцию, при этом у нее оказалась сильнейшая аллергия на йод, был анафилактический шок, реанимация и кома. Врачи не верили в то, что она выживет. Но, Аня вышла из комы и начала приходить в себя. Потом, при выписке им сказали, что на памяти реаниматологов этой больницы – это второй случай.
Дальше больше, медленно, но верно Аня начала приходить в себя. Она по-новому училась есть, сидеть, вставать. Затем ходить.
Я забыла сказать о том, что все это время моя подруга искала для сестры онкопсихолога. Но, так получилось, что один психолог отказался сам, а от другого отказалась Аня. Поэтому подруга сама стала для нее психологом. Все эти долгие три месяца она занималась с сестрой, постепенно выводя ее из состояния озлобленности и обиды на всех и вся, к состоянию принятия, веры и надежды на будущее. Чего это стоило ей самой, знает только она.
Но, самое главное в этой всей истории, что две сестры смогли шаг за шагом встать на путь преодоления тяжелой болезни. Через боль, страх и слезы, вопреки смерти и прогнозам врачей, победила любовь и терпение. А, возможно, помогла Анина злость и нежелание принимать печальный исход. Или готовность изменить себя и свое отношение ко всему миру. Конечно, после пережитого, Аня многое переосмыслила. Ведь за тот небольшой промежуток времени между операцией и комой, она успела попрощаться со всеми близкими и с самой жизнью. Но, главное, она научилась слышать свою сестру.
Сложно судить, что сыграло решающую роль в этой непростой ситуации. Делайте выводы сами, а я рассказала то, что действительно произошло на моих глазах.