Какое же платье выбрать? Я никак не могла решить, в чем идти на... свидание с собственным мужем. Давно мы с Пашкой никуда не выходили вместе. А в ресторане так лет пять не были...
— Леночка, какое платье лучше? — спросила у своего главного «эксперта по костюмам» дочки Леночки.
— Ну, не знаю... — Лена неопределенно пожала плечами. — Это зависит от того, кудаты собралась. Корпоратив? Девичник с тетей Лерой? Тогда вечернее платье — перебор. Лучше брюки и топик или тунику. Дать мою?
— Свидание! С мужчиной! Ужин с твоим папой, — улыбнулась я.
— Серьезно? А по какому поводу?
— А что, нужен особый повод, чтобы поесть в городе с собственным мужем? — спросила я. Меня развеселила реакция дочери.
— Ты не сердись, мама, но в последнее время вы почти не разговариваете друг с другом. Я даже подумала, что вы поссорились... А тут — пожалуйста — ужин в городе, — ответила Лена. — Что за глупости тебе в голову приходят! Просто твой папа очень занят, поэтому мы меньше общаемся, но это вовсе не значит, что мы перестали любить друг друга. У нас скоро дата, двадцать три года, как мы женаты...
— Ага! И ты думаешь, что будет сюрприз по случаю вашей годовщины? Черт возьми, как романтично! — обрадовалась Лена. — Тогда, конечно, надо быть особенно красивой! Надевай зеленое платье, ты в нем такая сексуальная... Папа не устоит.
— Бессовестная! Ты на что намекаешь матери? — замахала я руками.
Мы с Павлом договорились встретиться в том самом ресторане, где отмечали нашу пятнадцатую годовщину восемь лет назад. Муж уже ждал меня.
— Здравствуй, прекрасный незнакомец, — я села за столик.
Паша улыбнулся в ответ, но как-то немного нервно. С чего бы это?
— Хорошо выглядишь, — произнес он странным тоном. Будто с некоторым сожалением. — Садись. Я уже сделал заказ, сейчас принесут ужин.
— Все в порядке, Паша? Ты как-то необычно себя ведешь...
— Ната, мне нужно серьезно с тобой поговорить, и я не представляю, с чего начать. Черт, мямлю, как сту-
дент-двоечник на экзамене... С чего начать?
— Паша, кажется, я догадываюсь, о чем ты хочешь сказать. И даже есть кое-какие предположения...
— Правда? — казалось с его сердца свалился большой камень. — Боже, а я так давно размышлял над тем, как сказать тебе о Насте... Слов не находил.
— О какой Насте? — не поняла я. — Ты же о нашей годовщине? Конечно, это еще не серебрянная свадьба, но все же. Пашка занервничал еще больше. Зачем-то переставил фужеры на столе.
— Подожди. При чем тут годовщина? Ты же сказала, что догадываешься? У меня есть другая женщина... Наташа, только не делай из меня мерзавца. Поверь, я очень тепло к тебе отношусь, но я... я... влюбился. Ты же умница, ты должна меня понять. Мы всегда говорили, что у нас цивилизованные отношения. Таша, я не хотел, чтобы так получилось, но, наверное, это судьба, а мы с тобой уже давно отдалились друг от друга, — слова сыпались из Пашки, как горох из дырявого мешка.
Он словно боялся, что если замолчит, то уже не сможет продолжить свою исповедь.
А у меня внутри росла огромная ледяная глыба. На месте сердца. Я глубоко вдохнула и спросила:
— И как давно это продолжается?
— Полгода, — искренне признался Павел. — Настя — моя студентка, — смущенно пробормотал он.
— Студентка? — в изумлении повторила я, потому что мне никогда бы не пришло в голову, что мой муж может связаться с ученицей. — Соплячка...
— Насте двадцать три года, но она очень зрелый человек, — Павел как бы пытался оправдаться.
— Зрелый человек?! Ведь она всего на три года старше нашей Лены! Господи! Эта девица запросто могла быть твоей дочерью! Педофил престарелый! И что ты теперь намерен делать? Умолять меня о прощении?
— Просить тебя о разводе. У нас будет ребенок. Настя сирота, у нее никого нет. Я не моту' ее оставить...
— Ах, ты не можешь! Меня — можешь! Ленку бросить — можешь! А эту шлюху — нет! Она бедненькая. Сиротка. Влезла в семью, в койку к женатому, и я же ее должна пожалеть? Ты зачем весь этот цирк с рестораном устроил?
— Наташа, только не надо сцен. Я хотел поговорить цивилизованно.
— Вот как! Кино американского насмотрелся, казанова из Бердичева!
Я вот тебе сейчас цивилизованно надену этот салат на башку твою плешивую! Вот это будет сцена! Трагыкомэдь! Встала из-за столика:
— Значит так, дорогой. Сегодня ты переночуешь у своей маман. А завтра, когда я буду на работе, заберешь свое барахло. До пяти вечера ты должен
исчезнуть и из моего дома, и из моей жизни... Иначе я за себя не ручаюсь! Могу и кипяточком плеснуть в рожу твою рябую...
Повернулась и вышла из ресторана.
Спина прямая, походка твердая.
В такси ревела белугой, размазывая косметику по лицу, под нос рассказывая себе, что я думаю по поводу своей жизни. Таксист — молодой ушастый пацан — молча слушал. Остановился у автозаправки в двух кварталах от моего дома. Достал из бардачка целый рулон бумажных салфеток, протянул мне:
— Здесь есть туалет, можно умыться. Я подожду вас, — сказал немного смущенно. — Пока покурю, кофе выпью.
— И как все было, мама? — воскликнула Лена, когда я вернулась домой.
— А где папа? Будет еще один сюрприз?
— Не сейчас, дорогая, — выдавила я из себя. — У меня болит голова.
— Но где папа? Что-то случилось? — не отставала от меня Лена.
— С папой все в порядке. Спроси его сама. А я хочу лечь, извини.
Я закрылась в спальне и плакала до самого утра. Уснула только на рассвете. В восемь Лена постучала ко мне в комнату. Пришлось подниматься.
— Мам, я дозвонилась к папе. Он мне все сказал. Мам, и что теперь будет?
Вы разведетесь? — Ленка с трудом сдерживала слезы. — Может, это просто увлечение? Ты же знаешь, у мужиков часто бывает — бес в ребро... А потом все проходит.
Я только пожала плечами.
Что говорить? Поживем — увидим? Прощу, пусть возвращается?
Двадцать три года жизни — все коту под хвост... Любовь, видите ли, у него! А где же тогда наша любовь?
Когда в тот день я вернулась с работы, то с облегчением отметила: все вещи Павла исчезли.
В течение следующих недель дочка очень меня поддерживала. Если бы не она, я бы, наверно, сломалась. Кажется, она серьезно поговорила с отцом, потому что отношение к его поступку у Лены резко изменилось. Теперь она его осуждала.
— Просто мерзавец! Как он мог так поступить? — повторяла Лена.
— Может, и мерзавец, но это все-таки твой отец, — говорила я. Несмотря на мою обиду, мне не хотелось, чтобы дочка перестала любить отца.
Оставалось потерпеть еще немного: пока закончатся все формальности, связанные с разводом. А потом уже зализывать раны. Потому что встречи с Павлом только бередили мою рану. Это у него — новая страсть! А у меня-то оставалась старая любовь. Наши воспоминания, наша молодость. Тысячи мелочей, которые нас связывали. Очень просто забрать из шкафа рубашки и закрыть за собой дверь. А как выкинуть из памяти наши ночи у постели дочки, когда она болела ангиной? Как вычеркнуть из души тот вальс на ее выпускном вечере: Паша танцевал сначала с Леной, затем со мной? А потом мы кружились втроем: неуклюже, неловко, но какое это имело значение? Ведь нас переполняло счастье, гордость за красавицу-умницу дочку... А теперь другая целует его у двери перед уходом на работу и желает «попутного ветра»? Такое вот у нас было шутливое напутствие по утрам. Кому мне готовить обед? Кого ждать по вечерам? Лена скоро уйдет из дому, у нее своя жизнь, а что остается мне? Одинокая старость? За два дня до назначенной даты расторжения брака глубокой ночью меня разбудил телефонный звонок. Дома я была одна: Лена ночевала у подруги.
— Наталья С.? — услышала я.
— Да, а в чем дело?
— Ваш муж попал в автомобильную аварию. Пожалуйста, приезжайте в больницу. Вот адрес...
Я не стала объяснять, что де факто уже не являюсь женой этого человека. Быстро записала адрес больницы и заказала такси. Когда приехала на место, муж был без сознания.
Я сидела в коридоре, плакала и молилась, чтобы все обошлось, чтобы Пашка выкарабкался. Ну и что, что он меня бросил! Все равно, только бы выжил!
Неожиданно я вспомнила о Насте. Подумала, что должна дать ей знать о тяжелом состоянии Павла. Однако у меня не было номера ее телефона.
— Наталья Викторовна? — я услышала голос врача. — Ваш муж пришел в себя... Может, он захочет с вами поговорить... Две минуты, не больше.
Павел выглядел кошмарно. Он был бледен и весь изуродован. Когда увидел меня, слегка улыбнулся. Я хотела что-то сказать, но была не в состоянии.
— Наташа... — я услышала его слабый голос. — Если я не выкарабкаюсь...
— Все будет хорошо. Выкарабкаешься.
— Прошу тебя, не оставляй Настю одну... У нее никого нет... Пообещай...
В такую минуту мужчина всей моей жизни думал о своей любовнице, а не обо мне или о Леночке!
Минутой позже Павел опять впал в кому, из которой уже не вышел. В больницу приехала Лена, к которой я наконец-то дозвонилась. Обнявшись, мы плакали... Но судьба не услышала нас. Паши не стало.
Мы вернулись домой. Нужно было взять себя в руки и заняться похоронами. И еще оставалась последняя Пашина просьба. Сцепив зубы, собрав всю свою волю, я отправилась к той,
которая пыталась отнять у меня моего любимого. С горьким злорадством я подумала: «Ничего у тебя, голубушка, не вышло! Паша умер на моих руках, моим мужем!» И самой стало стыдно за эти мысли. Потому что главное и самое страшное — Паши больше нет.
Я решила, что буду холодной и решительной, но когда мне открыла дверь маленькая худенькая девушка на последних месяцах беременности, вся моя стойкость духа исчезла.
— Вы знаете, кто я такая?
Девушка растерянно кивнула.
— Паши нет... — торопливо объяснила она. — Он поехал на конференцию в Москву. Должен был вернуться вчера, но, видимо, что-то его задержало... Если это для вас важно, можете позвонить ему на мобильный телефон и спросить, когда он вернется.
— Он не вернется. Вчера возле вокзала его сбила машина... Он умер в больнице сегодня утром.
Настя смотрела на меня так, как будто до нее не доходил смысл того, что я сказала. Она выглядела, как маленькая испуганная девочка. Положила ладонь на живот, словно взывая к помощи и поддержке нерожденного ребенка.
Сама не знаю почему, но я обняла ее, прижала к себе и стала утешать. Всей кожей, всем сердцем я почувствовала, что осталась единственным человеком, на кого могла рассчитывать эта молодая женщина. Я продолжала ее ненавидеть и... мучительно жалела.
— Тебе нельзя оставаться одной. Позвони подруге или кому-то из родственников. Пусть приедут
— У меня нет родственников. Ничего, я справлюсь, — прошептала Настя.
— Уверена? Ну, смотри. Если что — звони. Или... Знаешь что? Собирайся, поедешь к нам.
Она сказала изумленно:
— Я же у вас мужа увела...
— Это еще вопрос... А я не ради тебя. Меня Паша просил, это его ребенок. Кстати, кто у тебя будет?
— Мальчик...
На кладбище я заставила Настю стать рядом с собой. Родственники, мои и Павла, бросали на нее враждебные взгляды, но я сказала девушке:
— Не обращай внимания. Твое место здесь, дитя должно проводить отца. А дальше будет видно, как нам жить. Настя вытерла слезы ладошкой. Улыбнулась мне с благодарностью.
Эх, Паша, Паша, что же ты наделал...