Любаша с младенчества росла с тёткой Полиной. Родная мать привезла её в посёлок буквально с роддома. От кого родила и сама толком объяснить не могла. Вот и попросила сестру присмотреть за малышкой пару недель, пока устроится на новом месте. Да так и не вернулась за дочерью. Спустя время Полина узнала, что сестра жива-здорова и даже неплохо устроилась. Но когда намекнула, что пора бы и к материнским обязанностям вернуться, услышала, что она не собирается связывать себя пелёнками. Ну а если Любаша в тягость, то можно и в детский дом оформить. Полина же была и на их взглядах. Негоже родной кровинушке по казённым домам скитаться. Своих детей у неё не было, поэтому и воспитывала племянницу как родную. Малышка росла обычной девочкой, вполне посредственной внешности, особо не выделялась от сверстниц. Но было в ней что-то такое, что пугало Полину и заставляло щемить сердце тянущей болью. По мере взросления родная кровь взяла своё, и Полина поняла, что её душевные терзания были не напрасны. Сколько не вкладывала она в девочку любви и заботы, глаза Любаши горели таким же неистовым шальным блеском, как у родной матери. И хоть внешность Любы была неяркой, какими-то флюидами она не по-детски привлекала к себе внимание парней и мужчин постарше. Её поведение также говорило о том, что материнские гены невозможно перебить ничем светлым и правильным. И несмотря на то, что Любовь была совсем юной девочкой, своё имя оправдывало в полной мере и не в самом чистом смысле. Жизнь в посёлке была у всех на виду, а Любаша со школьной скамьи отличалась легкодоступностью и развязностью. Тётка запирала её дома, умоляла одуматься и взяться за ум, но Любаша лишь хихикала и лёгкой бабочкой улетала на очередное свидание с однодневными кавалерами. Полина ходила по селу с опущенной головой, чтобы лишний раз избежать позора и осуждения односельчан. Она привыкла, что Любу не иначе как Непутёвая не зовут. Она не отказывала во встречах местным ребятам, не брезговала и с женатыми мужчинами, за что ни один раз становилась участницей громких семейных скандалов. Полина надеялась, что, окончив школу, Люба поедет продолжать учёбу и получит хоть какую-то профессию. Но в планы приёмной дочери это не входило. Я что, дура, снова за книгами просиживать? Жизнь такая яркая и такая короткая. Нужно успеть взять от неё всё, по полной. А чем ты брать-то будешь? Знания их же получить нужно. Не унималась тётка. Любаша лишь смеялась в ответ и мечтательно закатывала глазки. К моменту окончания средней школы в стране начался бардак. Повлекший за собой развал колхозов и волну безработицы. Устроиться на нормальное место было сложно даже людям со стажем и опытом, не говоря уже выпускницы. Однако девушку это не смущало. Она без зазрения совести отправлялась на ночной промысел с заезжими гастролёрами, а затем по полдня отсыпалась, не обращая внимания на ворчание Полины. В те непростые времена, когда тётка горбатилась за швейной машинкой, зарабатывая на хлеб, Любаша ни в чём себе не отказывала и всегда была при деньгах и подарках. Как гром среди ясного неба пронеслась по селу новость, что Любаша серьёзно встречается с местным трактористом, которого вселасково величали Шурик. По местным меркам парень был перспективным женихом, хорош собой, с постоянной работой, не пьющий и из приличной семьи. Любая бы была рада отношениям с ним, но выбор почему-то пал на Любашу. Сашка как зачарованно ходил по пятам и мечтал, как поведёт возлюбленную под венец. Тётка Полина уже обрадовалась, что одумалась девка и, возможно, сладится всё с таким порядочным парнем. Однако, чудо не произошло. Сашкина семья восстала против такой перспективы. Да и сама Люба не смогла противиться зову своих души и тела, каждый вечер отправляясь навстречу новым приключениям. Покорив собою всю близлежащую округу, Люба в поисках красивой жизни подалась в город. Не прошло и полгода, как приехала она погостить. К тётке. Да не одна, а с Витольдом Марковичем, представительным седовласым мужчиной с бородкой. Который претендовал на руку и сердце Любы. В городе он занимал приличный пост в местной власти. Он одаривал Любашу с ног до головы. Выполнял все её капризы, за что и получил прозвище
«Мой Хаттабыч». Нельзя сказать, что тётка Поля была в восторге от этого тандема.
— Люба, этот Хаттабыч ведь в деды тебе годится.
— Ну вот и замечательно. Значит, отправиться скоро в вечность, оставив мне все свои сбережения, движимые и недвижимые. Любаша снова рассмеялась и задорно сверкнула глазами. Полина только вздыхала и принимала ситуацию. А ведь и правда может хоть так остепениться. Но не тут-то было. Только приехала Любаша в посёлок, как поползли слухи, что вечерком насиновали. С Шуриком любовь крутила. Тётка не выдержала и вызвала Любу на разговор.
— Девка, да не будь же ты дурой! Ну сколько можно меня позорить? Определись уже и не морочь голову двум мужикам. Пойми же, двух зайцев сразу не удержишь.
— Почему это не удержишь? Один для дела, а второй для тела. Сама разберусь. Хаттабыч Любкин оказался не дурак. Быстро понял, что к чему, и унёс свою бородку в направлении города, оставив лишь клубы пыли на поворотах. Любаша забеременела. А Сашка, как порядочный, предложил оформить отношения и создать семью. Предстоящее пополнение не стало решающим в принятии любой решения. Больше всего она дорожила своей свободой. Поэтому просто позволила Шурику быть рядом и воспитывать ребёнка. Она родила прекрасную дочь, которую счастливый Сашка назвал Оленькой. Он с восхищением смотрел на дочь, трепетно менял ей пелёнки, трогательно укладывал спать и не понимал, почему Люба не разделяет его эмоций. Всё повторилось с завидной точностью. Дочь не была нужна Любе. Точно так же, как в своё время она стала неугодной своей матери. По мере сил Олюшку помогала растить Полина, а когда малышке исполнилось девять месяцев, Любаша укатила в город зарабатывать деньги на светлое будущее ребёнка. В этом не было особой необходимости, Сашка, выкупив трактор, вкалывал за приличные деньги, обрабатывая паи односельчан. Однако, по мнению Любы, этого было недостаточно для прекрасных перспектив Ольги. Люба приезжала домой не чаще одного раза в год, привозила пачку чая Полине, куклу дочери и пару носков Саши.
«Я же собираю деньги для Ольги, всё в банке на счету лежит», — объяснялась она, глядя на вопросительное выражение лица Полины. Сашка же вопросов не задавал. Он любил её своей любовью. Был готов простить и эту безалаберную жизнь в благодарность за рождение дочери. Погостив пару дней, Люба снова отправлялась в город, ссылаясь на занятость. Невзирая на просьбы дочери остаться и провести с ней хоть какое-то время. Так и пролетело 10 лет. Годы брали своё, и Полина всё чаще болела. Она с тревогой вглядывалась в глаза Оленьки, боясь уловить во взгляде шальной блеск матери и родной бабки. Но девочка унаследовала характер отца. Послушная, любопытная и сочувствующая девочка. Оля охотно помогала по хозяйству, читала Полине книги, когда у той стала слабеть зрение. Она была взрослой не по годам, а рассудительной и участливой. Перед очередным визитом матери подошла к отцу.