Самоизоляционные истории II
Он звал ее Нахуй. Ну! И туда тоже, конечно! По не понятным причинам ему не надоела, а, может, просто было не с кем. У нее было красивое имя. Но он избегал его, как мог, с фанатичным прилежанием и старанием. И Нахуй, Нахуй, Нахуй заполняло их жизнь. Она отзывалась, возвращалась как бумеранг и на конец тоже. Зомби? Без роду-племени? Как можно забыть свое красивое имя? Раз «смерть всегда рядом», то стакан был тихим без бури. Но жизнь-то кипит! Второй никто не даст в этом мире – теле. И Нахуй иногда тоже начинала кипеть в попытках изменения частоты проживания. Тогда она причиняла ему сильную боль. Отвары дурмана снимали боль. Хотя нет! Не снимали, притупляли и даже ввергали его в иллюзии собственного героизма. Была ли основа? Это его дело! Не он герой сего эпоса, и этот выбор сделал он сам, изменив ее имя. Может, и не со зла, а в тумане неосознанности, но выбор был его. Часто ей казалось, что так и нужно. Иногда думалось, что пора резать, вот тогда и кипела. Наверное, было невдомек, что «кипеть» и «делать» не одно и то же. А что же мешало порвать уже давно? Часто виделось, что это – страх. Но страх чего? Вообще невозможно было угадать. И она клевала его в попытках найти ответ. Но. Довольно прелюдий…
Итак. Нахуй Клювдиевна однозначно могла производить впечатление очень серьезной и умной, прямо-таки мудрой дамы, будучи при этом безответственной (и в первую очередь по отношению к себе) шалопайкой. Она никогда не понимала, зачем живет. И, вообще, в чем интерес жить, если ничего не можешь себе позволить? Часто прибегала к дурман отварам, утопая в них существенную часть жизни. Пока, наконец (не без добрых людей) не прозрела! Что можно, а, скорее всего, нужно, не задумываясь о высоком, просто проживать то, что дается. Просто проЖИВать! С погружением. Ее восточная подружка Рахматулька Хюрем знала волшебное заклинание. Восточные женщины они да! Такие! «Прекрати страдать! (О! Шайтан забери болезни все себе обратно!) о том, что не можешь! Прилагай усилия (да добрый джин тебе в помощь!) там, где можешь, да радуйся тому, что можешь, да и есть у тебя!» Заклинала она Нахуй Клювдиевну постоянно. И… случилось О! чудо!
«Второй жизни никто не даст», - грустно думала Бойцыпка, распечатывая очередную пачку дистанционных заданий для Птенца. «А я живу и не свою. Как-то так получается?! И где она?! Своя-то? Потерялась?! Была вообще?», - она горестно клюнула зернышко на столе. Оно отскочило, и Бойцыпка в сердцах смахнула его на пол и даже выругалась. Где ее найти-то? Чтоб прожить? Жизнь-то свою! Рахматулька Хюрем и ей заклинания говаривала:
Шайтана пасть щелчком заткни,
Открой глаза, О! Боекурица,
А может ты уже живешь?!
И разум твой разуется!
Но в голове Бойцыпки строго были выстроены алгоритмы: единица, ноль, условие, цикл. Поэтому о глубоком смысле этого заклинания она даже не догадывалась. Рахматулька Хюрем пыталась втолковать ей, что, в общем и целом, может, ей просто так кажется, что она живет не свою жизнь (хотя Хюрем тоже лечить надо бы), поэтому все время оглядывается она местечкового феодала и все согласовывает.
Бинарная система не давала Бойцыпке погрузиться в столь высокие материи, поэтому, как и многие, она бредила то, проектом, то работой, то заработками. На вопрос «зачем это?» Она отвечала туманно, и загадочно разводя руками: «Листья! Листья!». И не поддавалась никаким уговорам прочитать уже разыгранные сказки для осознания, что «дело не в листьях».
Да, впрочем, она такая не одна!!!
В общем, не имея базы (веры) под проект и сказка-то не сказывалась особо. Очевидно, что она должна была быть другая. Привет транжирщикам волшебных ресурсов!
Нахуй застала его за притягиванием счастья за уши. С болью в глазах, позеленев от усилий, и стиснув зубы, он тянул, что было мочи. Счастье упиралось и верещало, пробовало кусаться и пинаться.
- Не надо счастье за уши тянуть! Оторвутся,- безухим будет! А глухое-то оно зачем? Просто потому, что тишину любит? – ухмыльнулась Клювдиевна.
- Нахуй?! – он от неожиданности выпустил счастье, которое кубарем откатилось на пару метров, все также вереща. Шлепнулось на попу и вытерло слезы.
- Вот именно, - поддержала Клювдиевна, даже не подумав, что это в очередной раз было обращение, - туда его! Не мучай уже.
- А чего оно?! – он обиженно отклячил губу…
Счастье было маленьким и очень хрупким, ни в какую не хотело к ним приближаться. Счастье пугливым не бывает, это точно! Тогда что же? Не ценили!!! В запросах о других благах! (В чужой тарелке-то вкуснее, и трава ж где-то зеленее). Счастье просто обижалось на них. Да и не одни они такие! Вот и Бойцыпка счастье не ценила. И Рахматулька Хюрем за песчинками пустыни богатые горы с чистейшей водой не сразу разглядела. И много кто еще…
Он в очередной раз поманил счастье пальцем, оно в ответ отрицательно замотало головой.
Бойцыпка в попытках найти уже свою жизнь для последующего ее проживания даже приобрела себе на волшебном базаре соответствующий компас, который удивительным образом (точней, ей на радость, всем на удивление) даже показывал какое-то направление. Да вот не случилось! COVID 2019, однако! Да самоизоляция! Никуда ходить нельзя, ни по компасу, ни без него. Да еще неизвестно, чем бы в принципе сказка закончилась, и куда бы Бойцыпку занесло, в какие такие края неведомые. Ну а пока, сидя в самоизоляции, она взяла новенькую кастрюльку, прихваченную на том же рынке, и пошла варить семье суп с очередной мыслью (отнюдь не новой): «Как мне все это дорого!» Она и не подозревала тогда еще, что кастрюлька эта как раз и оказалась тем, что перевернуло всю Бойцыпкину последующую жизнь в нужном направлении (своей жизни, если кто забыл по ходу повествования).
Луна любила их обоих. Дарила им ночи с соловьями, озера с лебедями, млечный путь, туман, переливающийся ее серебристым светом. Да много чего еще! И если в таких дарах в их душах наступала тишина, то даже счастье двигалось к ним маленьким волшебным светящимся шариком, которому тоже было хорошо, и он готов был расти! Но иллюзия была всегда не долгой! Включался мозг: единица, ноль, if …then. Все рушилось с треском стекла и оставляло раны.
- Нахуй! – он звал ее…
Она же смотрела на Луну и пыталась вспомнить имя. И так всю жизнь! По кругу! А второй, увы, никто не даст.
Клювдиевна сбросила с себя оцепенение и, вспомнив «шалопайка я или кто?», в очередной раз его клюнула, даром, что позитивно. Он взвыл! Луна молчала.
- Скоро Иван Купала, - сквозь боль расслышал он, - хорошая ночь накануне, чтоб и имя вспомнить, и вектора поменять, да боль сжечь!!!
Он сплюнул и пошел привычным протоколом по привычной тропинке. А чудеса только начинались, но он всегда был против сказок.
Нахуй Клювдиевна же вошла в избушку и не успела еще даже дойти до печки, как раздался стук в дверь…
Тем временем Бойцыпка жаловалась известной нам Рахматульке Хюрем на жизнь. Да так, что у последней уже, собственно, никаких заклинаний не хватало. Как итог беседы Бойцыпка получила разрешение пространства (Рахматульки) на всё и…усилием воли чуток поверила в это самое разрешение. Волшебство не заставило себя ждать…
Войдя в кухню, она привычно собиралась клюнуть зернышко, как вдруг заметила, что оно шевелится! Бойцыпка отпрянула было, не насекомых же… это – моветон! Она пригляделась и протерла глаза. На столе увлечённо занимался каким-то крохотным делом не менее крохотный человечек. Когда он заметил ее, то сразу же вежливо представился:
- Барабашка! – и изобразил подобие реверанса, понимая, наверное, что его и с зерном перепутать можно.
- И много вас тут таких? Таракашек? – сощурилась Бойцыпка.
Барабашка, ничуть не обидевшись сравнению, пожал плечами:
- Много-то тут зачем? Меня одного вполне хватает.
И в попытках продемонстрировать свою мощь он деловито прошагал по столу к стене и … в ней исчез. Не успела Бойцыпка сфокусироваться на опустевшем столе, как по всему дому раздался страшный грохот. Когда все стихло, Барабашка вновь появился на столе.
- Ну как? – гордо спросил он.
- Это все ты? – присвистнула Бойцыпка,- и впрямь Барабашка! А ты у меня тут давно живешь? А то я в берушах, да в наушниках…
- Ах, вот оно что! – понятливо кивнул ее маленький собеседник, - а я-то думаю, чавось никак не достучаться, все как об стенку горох, - помолчав, добавил, - и вообще я тут не живу.
- Тогда, откуда ж ты взялся? – изумилась Бойцыпка.
- С Родины, - ответы был лаконичным.
Бойцыпка озадачилась совсем. Что сие могло значить? Если здесь ей просто казалось, что она живет не свою жизнь, то совсем неизвестно чью она жила на Родине. Фонарь, снег и безысходность….вот так, она точно жить не хотела. Чем текущее житие ее не устраивало, оставим ее личным делом. Видимо, поиск своей жизни был – мотиватором. Прогнав этот вихрь мыслей в голове, она спросила:
- И по что пожаловал? По ночам барабанить? И так храп стоит, - видимо позитив в ее картине мира прописывался ненадолго.
- На Родине ПРОЕКТ планируется высадить. Затем взрастить и лелеять. Помощь твоя нужна. Меня вот за ответом прислали. Ну, дык что? Подсобишь? – деловито спросил Барабашка.
Бойцыпка же чутьем поняла, что вектор повернулся в нужную сторону. Она не предполагала даже отдаленно, кто будет высаживать ПРОЕКТ, что вообще на этой Родине в санкциях высадить можно, но подобного рода Барабашки, почему-то давали уверенность в том, что если высадить ПРОЕКТ на Родине, это еще не значит, что не взойдет он там, где стабильная валюта. Поэтому положительно подтверждая готовность к участию, она энергично закивала головой и чуть-таки не склюнула Барабашку. Последний вовремя увернулся и опять двинулся в сторону стены, возле которой остановился и сказал ей:
- А за кастрюлькой-то смотри! Глаз да глаз! Наблюдай!
Она было хотела матюкнуться, мол она в своем уме! И так каждый день за кухонной утварью и наблюдает, и соблюдает, еще и …Потом решила, что участвовать в ПРОЕКТЕ от Барабашки – занятие тоже странноватое. Да и «разреши себе всё» тут тоже сработало. Она разрешила себе наблюдать и выключила внутренний диалог.
За дверью стояли два невысоких…зеленых человечка. Почему-то в тельняшках. Она протерла глаза, решив, что добры молодцы – есть, не что иное как последствие тяжелого дурмана самоизоляции. Они же переглянулись и почти хором спросили:
- Хозяйка, войти-то можно? С дороги отдохнуть, водицы испить?
Она, молча, пропустила их в избушку. И еще не успели они порог переступить, как:
- Вот и правильно! Вот и умница! Иван Купала-то куды ж без них,- раздалось с кухни.
«Это еще кто?» - она вздрогнула. А один из зелененьких и вопрошает:
- Величать-то тебя как, хозяюшка?
- Нахуй, - машинально без задней мысли ответила она.
Молодцы переглянулись опять, мол, че в дом тогда пустила?
- Да имени своего не помнит, цепь не разорвет, где жить не знает, куда ехать тоже, - раздалось из кухни.
Человечки бодрее зашагали на голос, почему-то улыбаясь. Потом оттуда раздались уже совсем, прямо скажем, радостные вопли!
Войдя в кухню, она увидела, как те радостно обнимаются с…ее любимой чугунной сковородкой, которая не замедлила представиться.
- Чугунини, - и подмигнула Клювдиевне. Последняя в сказки верила, поэтому перестала удивляться, а радостно потерла руки, предвкушая приключения. Зеленые человечки представились в свою очередь. Оказалось, что зовут их Ужовник и Гроздовник, до кучи первый был Обыкновенный, а второй Полулунный. При упоминании такой лунной фамилии в душе Клювдиевны опять шевельнулось что-то забытое. Ребята были дУхами папоротников, а зима была в этом году теплая, вот они и решили в соседний лес прогуляться через границу по обмену опытом. Да тут бац, да самоизоляция с закрытыми границами, застряли там. А теперь-то ночь купальская на носу, не сдюжат папоротники без духов своих. Надели тельняшки в общем для маскировки, там в округе все в них ходили прям, как на морфлоте, и огородами, полями, да лесами шли в свой тотем.
- Цветут оба, - гордо отметила Чугунини. Она давным давно жила в этой избушке и всех знала, очень настоятельно рекомендовала подружиться с обоими дУхами, а в купальскую ночь идти искать цветок папоротника.
- Да мне и цветов-то не хватит никаких, ни венков в воде, ни прыжков над кострами, столько всего порешать нужно! Да все по мелочам как-то по мелочам. Вроде и самой сделать все можно, силу волшебную даже тратить жалко. Да неопределенность какая-то кругом, все считаю, считаю, просчитаться боюсь. Да БДСМ этот нескончаемый еще(! – и повесила свой клюв.
- А я думала это любовь! – ответила сковородка на последнюю фразу.
- Мы тоже так думали, - грустно сказала Нахуй Клювдиевна, - ан нет! Оказалось векторный брак. Расставаться больно, вместе невозможно. Да и кого тут любить-то? Себя бы научиться - тоже ведь часть Творца.
- Твоя правда, - молвила Чугунини, - научу Тебя колдовству великому. Как дрова заколдовать, чтобы с последним сожженным в печи поленом боль ушла и отпустила.
- Ой, да печку жалко ж! Она ж вон – умница и красавица. И живой огонь, и тепло, и пирожки.
Сковородка и зелененькие дУхи папоротников заржали в голос! Ой, ну до чего глупая баба, никакой жизненной силы!
- Боль в дымоход уйдет! Печь даже не заметит! – наперебой они кинулись объяснять принципы трансформации боли в печной трубе. Клювдиевна побежала за ежедневником записывать конспект, чем вызвала очередной приступ хохота у присутствующих. Еле отдышавшись, Гроздовник молвил:
- Это да! Цветочки наши на такое переводить точно не стоит. Может, еще хоть чего посерьезней изволишь?
- Ну, вот еще надо понять, куда и когда ехать и где жить. Расчищать пространство или в параллельную реальность. С родными или от них подальше, и как так, чтоб не чувствовать вину.
Они уже видимо устали смеяться, и просто смотрели на нее, как на дуру.
- Чтобы ПОНЯТЬ, волшебства не надо!!! Надо или сесть все посчитать и спрогнозировать (Клювдиевна, услышав этакое словечко из уст духа папоротника, разинула свой клюв), или ОЩУЩАть, когда придет время, придет решения.
- Это как так?
- Просто, - ответили ей все хором, - не мешай костру гореть!!!
Не понимая уже совсем ничего, Клювдиевна сменила тему, обратившись к сковородке, она спросила:
- А ты что? Из Италии что ли? Имя ненашенское у Тебя какое-то!
- У Тебя, можно подумать, нашенское, - огрызнулась сковородка.
- Что ни на есть нашенское! Нахуй!!! Точно не из Европы.
Чугунини в миг посерьезнела.
- Это не Твое имя!!!
- Ты что знаешь мое имя? – вскочила собеседница.
- Конечно, знаю! И ты должна вспомнить его сама. Прожить его! Я свое имя тоже не помню, но в моей жизни был прекрасный итальянец, который готовил на мне прекрасные спагетти и даже пиццу, ласково так меня называл, и в память о нем, я осталась Чугунини. Мне комфортно с этим именем, а Тебе нет. Поэтому Ты свое вспомнишь обязательно.
ПередохнУв, зелененькие гости засобирались в лес, недвусмысленно, приглашая искать цветок папоротника. И даже обещали оставить Клювдиевне стрелки казаков-разбойников, куда идти, потому что им все очень понравилось, и теперь они будут скучать.
Наша героиня взяла сковородку и понесла ее на крылечко слушать соловьев и смотреть на лунный свет. Они болтали о том, о сем. Например, откуда взялся, и куда делся тот самый итальянец; сколько волшебных заклинаний знают духи папоротников, как быстро дойдут до тотема, каким опытом они ходили меняться; бывают ли счастливые векторные браки; и даже откуда брать деньги, если на мужское плечо опереться нельзя, потому как оно обильно политое – скользко и, как следствие, весьма ненадежное, скорее уже совсем безнадежное. Как вдруг разговор зашел о том, что, оказывается, Чугунини была своего рода порталом-связным с иными мирами и существами. Ночь была летней и короткой, но поскольку у того самого, кто звал ее Нахуй, были другие приоритеты, и к ней он не торопился, то сковородка решила показать себя во всей красе.
Бойцыпка вздрогнула, когда ее кастрюлька заиграла мелодию. Точней, сначала вообще было подумала, что это сотовый, или будильник, или что либо еще… Ан нет, кастрюлька! Осторожно подошла и заглянула внутрь, откуда на нее с таким же осторожным интересом смотрело незнакомое лицо весьма симпатичной особы. Ну дабы друг на друга просто не пялиться, Бойцыпка поздоровалась и поинтересовалась:
- Как к Тебе обращаться, о Чудо заморское! – почему именно «чудо» и «заморское» надо было добавить, она не знала, но решила, что это должно было означать, что она поприветствовала нечто волшебное и сказочное.
- Нахуй, - ответило то самое заморское чудо.
Бойцыпка обиделась. Ничего себе волшебная кастрюлька!!! Ни здравствуйте, ни словечка, а сразу – по направлению. Поэтому бодро выпалила в кастрюльку:
- Сама иди!!!
И сеанс связи прекратился.
Тем временем, Чугунини, оборвавшая эту самую интеллектуальную беседу, втолковывала Клювдиевне, что «это ни в какие ворота не лезет»! Потом восстановила связь.
- Это имя такое! – сказала Нахуй в сковородку.
У Бойцыпки на другом конце то ли сковородки, то ли на этом – кастрюльки от удивления глаза стали похожи на наши старые жетончики метро.
- Как можно с этим жить?!
- Вот так…
И они поведали друг другу свои истории. Когда разговор зашел о загадочном Барабашке с высаживанием ПРОЕКТА, Клювдиевна как-то пожала плечами и, говорит:
- А кто же его на Родине высаживать будет?
Пока они обе загадочно молчали, раздумывая над ответом на последний вопрос. Как Клювдиевна заметила, что Чугунини делает ей какие-то знаки. Истолковать их по-другому было просто невозможно, поэтому как-то само собой Нахуй произнесла:
- Высаживать его, видимо, буду я!
Бойцыпка по результатам разговора не очень поняла, в чем ее функционал в этом процессе, но надеялась уже не только на сеанс кастрюльковой связи, но и на чудеса вообще.
В день солнечного затмения и новолуния ее маленькая подружка напомнила ей, как ее зовут! Анахита!!! Имя было очень красивое! Как смогла забыть? Неужели его ценность, (ценностью которого, в свою очередь, были бычки да телки), так могла быть велика для нее? Рахматулька в этом случае безаппеляционно заявила бы, что это - собственная ценность была безбожно мала. Анахита спросила подружку:
- Я всегда общалась с Тобой, видела млечный путь здесь, а Тебя всегда видела везде, почему Ты мне не напомнила раньше?
- Я говорила с Тобой, - ответила Луна, - но ты не готова была слышать,- и скрылась за тучкой.
Вернемся в канун Ивана Купалы. Анахита уже знала, что не будет тратить волшебную силу на то, «не знаю что». Но цветок папоротника собиралась идти искать из уважения к известным нам духам. Тем более что те, как и обещали, стрелки казаков разбойников понарисовали так, что их было видно ей даже без очков. Да и исчезнуть из той надоевшей сказки, где он звал ее Нахуй, нужно было все-таки с благодарностью, как минимум, к миру, который он ей когда-то подарил.
По таким стрелочкам было сложно, конечно, не найти цветок папоротника, поэтому получилась, скорей, волшебная романтическая прогулка, конечно, при подружкином освещении, нежели приключенченский поиск. Анахита нашла его быстро! Поблагодарила духов и не только папоротников, леса, неба, земли, и всего, что любила здесь очень. Они молчали, наверное, были при работе на своих местах в своем тотеме, это Вам не в избушках лясы точить. Анахита ласково погладила маленький цветочек папоротника, на котором было написано: «проект, высаживай»! «Это знак»! – подумала она, как будто это могло оказаться чем-то еще. Там его и высадила, заклиная:
Сохраняя, что дорого мне,
Ты ложишься на жизнь эту с легкостью,
Отдавая ненужное тьме.
Малой малой рассадой проекта,
Приключеньем большим обернись,
Чтоб с задором и лучиком света,
Сделать лучше текущую жизнь.
Бойцыпка, услышав это заклинание, проснулась сразу же. Не удивляйтесь, конечно же, Анахита пошла в лес с Чугунини, потому что сковородка тоже хотела сходить к друзьям, да и погулять. На кухне всю жизнь тоже ведь надоедает, каждая домохозяйка это знает. Бойцыпка сразу же поняла, что приняла эстафету, и уснула снова, читая заклинание как мантру.
Они уже давно не видели друг друга. Болело, как всегда. Но она помнила свое имя. Боль прошла неожиданно! Раз и не стало. Анахита сразу поняла, что сгорело это самое последнее полено! («Шайтан, мать ити»! – сказала бы Рахматулька Хюрем). Анахита желала ему того самого счастья, которое он всю жизнь тянул к себе за уши, потому что отдали они друг другу целую жизнь, которую не перепишешь. Она подошла к окну. Ей улыбалась ее подружка и окутывала уютным мерцающим светом.
Он смотрел на Луну, сидя у себя на крылечке, и дышал СВОБОДНО!
Луна любила их обоих…
А ПРОЕКТ рос, рос, да окреп, стал большим да мощным, скорректировав их в лучшую сторону, оставив для них самое ценное, особенно время!