В Международный женский день хотелось истории о любви.
Первая влюблённость Софьи Корвин-Круковской случилась в юности. И объектом любви стал не кто- нибудь, а Фёдор Михайлович Достоевский. Правда, он сам обратил внимание на сестру Софьи, Анну, и даже делал ей предложение, но та отказалась.
Софья тяжело это переживала, спасала её математика. Всё больше думала она об образовании. Но отец и слышать не желал.
Тогда Соня и Анюта решили прибегнуть к средству, которое все больше входило в моду среди барышень, жаждавших освобождения от родительских пут. Фиктивный брак. Обвенчавшись с человеком, который сочувствовал стремлению жить самостоятельно, девушка получала от него отдельный паспорт и разрешение на учебу в университете.
И такой брак был заключён. Им стал Владимир Ковалевский, биолог, впоследствии учёный с мировым именем.
Многие годы и в России, и в Германии, куда пара уехала, так как Софье не удалось получить место студента, они жили, как брат с сестрой. Разговаривали, заботились друг о друге, снимали скромное жилье и сидели за книжками каждый в своей комнате. Ей было 19, ему— 26.
Молодой муж любил ее идеальной любовью, в которой не было чувственности. Обоим им, по-видимому, еще чужда была та болезненная низменная страсть, которую называют обыкновенно именем любви.
В Германии не все шло гладко между лжесупругами. Эгоизм привёл их к разъзду.
А Софья Ковалевская тем временем получила научную степень доктора философии и математических наук. А Владимир потряс научный мир. Они повзрослели, пересмотрели свои отношения и вернулись в Россию настоящей семьёй.
К сожалению, в России научной работой не удалось прожить. Как пишет Ковалевская, "в то время все русское общество было охвачено духом наживы и разных коммерческих предприятий. Это течение захватило и моего мужа и отчасти, должна покаяться в своих грехах, и меня самое".
Это был трудный период. Были размолвки, недопонимания.
Чтобы получить место преподавателя, она попыталась сдать магистерский экзамен. Ей не разрешили этого сделать и сказали, что и она, и ее дочь «успеют состариться, прежде чем женщины будут допущены к университету».
Муж не слушал Софью, загоняя себя в финансовый тупик. Тогда, взяв дочь и оставив мужа, Софья вернулась в Германию.
Здесь состоялась важная встреча со шведским профессором математики Миттаг-Леффлером. Впоследствии именно его предложение преподавать в Стокгольме спасёт Софью и финансово, и психологически.
А пока, переехав в Париж, Софья знакомится с молодым поляком. Он оказался революционером, математиком, поэтом. А она? Приверженница переустройства России, поклонница романтики и науки. Их буквально швырнуло друг к другу. Её давняя мечта о рыцаре начинала сбываться.
—Я требую, — признавалась Софья Васильевна, — чтобы мне постоянно повторяли, если хотят, чтобы я верила любви ко мне. Стоит только один раз забыть об этом, как мне сейчас же кажется, что обо мне и не думают.
Именно романтических отношений ей не хватало в браке с Ковалевским.
В разгар парижского увлечения Софья получила известие из России: Владимир Ковалевский покончил жизнь самоубийством.
Она ощущала себя виноватой в том, что не смогла поддержать, уберечь мужа от денежного краха. Не зная, как дальше жить, вспомнила предложение шведа и в 1883 году, оставив дочку родне, отправилась в Стокгольм. Для неё все начиналось снова.
Она справилась. Вела курсы и на немецком, и на французском. За год выучила шведский и уже могла вести курсы на этом языке.
Благополучное вхождение в университетскую среду окрылило Ковалевскую. Она почувствовала себя на взлете. И, словно беря реванш за российские годы, ничего не давшие научной карьере, принялась наверстывать упущенное. А поставив перед собой какую-либо цель, она была беспощадна к себе. Работа по ночам, без выходных и праздников, работа до полного изнеможения.
В Швеции она провела 8 лет. Всегда была в центре внимания.
"В особенности интересна г-жа Ковалевская; она профессор математики и, со всей алгеброй, все же настоящая дама".
Желанную гостью в научных и светских салонах шведской столицы Ковалевскую называли «Микеланджело разговора».
Она знала, что умеет нравиться, но и сама не теряла способности влюбляться. Поэтому сразу выделила Нансена среди тех людей, знакомство с которыми подарил ей интеллектуальный Стокгольм.
Все было необычно в этом человеке: внешность, манера одеваться, жизненный задор Фритьофа, этот неудержимый порыв, способность, махнув рукой на трудности, смертельные опасности, весело и дерзко служить своей идее. Они оба были не только романтиками, но и людьми дела, по праву прибиравшими к рукам положенную им славу.
Сколько разговоров рождала эта пара! Нансен был на 11 лет моложе Софьи, но никто этого не замечал. Вот только счастливого финала не последовало: в Норвегии Нансена ждала невеста, и нарушить слово он не смог.
Расставание не было тяжёлым, потому что на горизонте уже появился ОДНОФАМИЛЕЦ Максим Ковалевский. Судьба уготовила ей участь стать героиней его романа...
Профессор государственного права, с 1877 года, он начинает читать лекции, и на все десять будущих лет они становятся событием, заставлявшим студентов набиваться в аудитории так, что яблоку негде было упасть. Все, что он говорил, было смело, неожиданно, парадоксально. Все изобличало не только отточенный интеллект, энциклопедическую широту знаний, но и нескрываемое неприятие российской действительности.
«Господа, я должен вам читать о государственном праве, но так как в нашем государстве нет никакого права, то как же я вам буду читать?»
За эти слова Ковалевский поплатился и был уволен из Московского университета. Преподавая в Стокгольме, обратил внимание на Ковалевскую. Встретились два крупных человека, со своим характером. Им было нелегко до самого их расставания.
В Софье Васильевне говорит то влюбленная, боящаяся упустить последнюю надежду на счастье женщина, то человек, который уже не мыслит жизни без удачной на зависть всем карьеры. Эти метания между двумя берегами, распря ума и сердца стали истинной Голгофой для Ковалевской.
Но Софья снова делала одну ошибку за другой.
«Она мучила его и себя своими требованиями, устраивала ему страшные сцены ревности, они много раз совершенно расходились в сильном взаимном озлоблении, снова встречались, примирялись и вновь резко рвали все отношения», — писал человек, на глазах которого разворачивался роман двух необыкновенных людей.
И все-таки Максим Максимович предложил Ковалевской стать его женою. Он поставил одно лишь условие: она покинет профессорскую кафедру. Ковалевская отказалась.
Один ждал жертвы, другой — поддержки.
«Я вижу, что мы с тобой никогда не поймем друг друга... Только в одной работе могу я теперь найти утешение».
Софья Ковалевская умерла от воспаления лёгких в 41 год. Максим Ковалевский пережил её на 25 лет.
Положив начало женской учёной судьбе, Ковалевская так и не смогла ответить на вопрос: в чем призвание женщины? Быть замужем за наукой, карьерой или отречься от этого во имя мужа и детей.
Софья Васильевна была слишком проницательна, чтобы не понимать: поймав одну жар-птицу, она невольно упускала другую — ту, которая сулила любовь и семью. Что важнее? Что нужнее? Если бы она могла ответить на этот вопрос окончательно и бесповоротно... Если бы!
Статья написана по материалам книги Л. Третьяковой "Красавицы не умирают"
Спасибо за внимание.
С праздником, милые женщины!