3 часть
Ревизоры сформировали команды, отправились инвентаризировать имущество. Рафаил Петрович выбрал три объекта, дом творчества, дом ветеранов и фабрику прищепок.
Дом творчества расположился в старом купцовом доме.
За порогом жар от печки мгновенно греет руки. Низкий потолок подбит полатями, с которых струятся цветные атласные ленточки, глиняные колокольчики на шнурках глухо шепчутся.
В левом углу под иконами дед безбородый чай из самовара распивает.
Послышалось топанье в сенях, в избу завалился целый класс школьников. Зашумел весь дом, полетели портфели на лавки.
Парни с дедом безбородым, столярным делом занялись
Девочки с тёткой Анной стряпают жаворонки.
Скоро ревизоров пригласили к чаю, щедро лили сгущёнку на горячие калачи.
Тетка Анна запела, играючи, а школьники чай пьют, да подпевают:
"— Бежала я, бежала на речку,
Попалась мне собачка навстречу.
— Я от собаки во двор,
А во дворе — конь.
— Конь мне — сена,
Я сено — овце,
— Овца мне — шерсти,
Шерсть я — хозяйке,
— Хозяйка мне — теста,
Тесто я — свинке,
— Свинка мне — щетинки,
Щетинку я — сапожнику,
— Сапожник мне — сапожки,
Сапожки я — дровосеку,
— Дровосек мне — дровишек,
Дровишки я — в баню,
— Баня мне — горячий камень,
Камень я — в море,
— Море мне — соли,
Соль я — деду,
— Дед мне — овса,
Овес я — курам,
— Куры мне — яйца,
Яйца я в печку,
Из печки достала
Да и съела."
Рафаил Петрович, слушая песню, рассеянно обнимал глиняный кувшин, высокий, гладкий.
— А что, Вы так за кувшин то держитесь, как журавль голову вытянули? — смеется тётка Анна.
— Не знаю, мне кажется я с Вашими сказками да песнями голову теряю. А в кувшине что-то есть, шуршит.
— Есть, есть, денег целый воз, никому не пригодилось, надо выбросить в навоз.
— Деньги? — запустил руку в кувшин и вынул горсть купюр. Еще горсть, еще. Высыпал полкувшина купюр.
— У нас этих денег, полным полно, смотрите, на печи сундучки, полные преполные.
В этом доме купцовом в каждой щели деньги имеются. Только ценности никакой не имеют.
"Керенки" это, еще в семнадцатом году Временное правительство выпускало, смотрите, орел без короны, голенький. Вот "Думки", тысяча рублей, на них Дума изображена.
Денег печатали столько много, что купить на них ничего не могли. Кому везло меняли на царские золотые монетки.
Бумажки без номера и серии, без подписи и водяных знаков. Да что там, рулонами, не разрезанными, говорят зарплату выдавали.Теми рулонами стены обклеивали. Крестьяне с городских рынков аршинами да метрами привозили, печки растапливали вместо лучины. Натуральный обмен всего надёжнее.
А потом "Дензнаки" печатали, тоже завались было. Советские общество к деньгам относилось по-своему. К коммунизму двигались, там деньги не нужны. Еще Облигации вместо зарплаты давали, может у кого и до сих пор имеются.
Это уж потом рубли нормальные стали печатать, в тысяча девятьсот шестьдесят первом, после реформы.
А до этого, разное было, зарплата в трудоднях считалась, а выдавалась мукой, зерном да сеном. Палочки и галочки, талоны да карточки.
Теперь, то красота, всем зарплату в рублях выдают. — смеется тетка Анна, глаза прищурила, довольная, опять в самовар шишки кидает.
Рафаил Петрович вспомнил семейную реликвию.
Родителям на свадьбу в тысяча девятсот пятьдесят четвертом году подарили серебряный рубль, 1924 года выпуска. Родители этот рубль берегли, а теперь дети берегут, как оплот семейного очага и счастья.
Семейное счастье редкая ценность, почти хрустальная. Нелегко нести верность и любовь по вершинам судьбы.
А если любовь и верность, как рубрь серебряный в чистый белый платочек аккуратненько завернуть, да подальше от злого глаза спрятать, так и не страшны печали да горести, вместе все реки перейдут.
Вот такая безоглядная вера, переплетенная нить вяжется, не слишком широка, не слишком глубока. В такой гармонии счастье и покой. Не в погоне за властью и славой, а в тихих веселых беседах, в атмосфере душевного равновесия.
Струйка из самовара новую чашку наполняет.
"Баюкают байки, покоятся зайки...."
...
(продолжение следует...)
Друзья! Спасибо, за прочтение.
Всем желаю доброго дня!