Пошла в кино на второй день проката - 3 марта. Объяснять актуальность фильма о трибунале над нацистскими преступниками, когда над нашей страной витает международный трибунал против России, умному человеку не надо. Возникает справедливый вопрос - почему фильм о Нюрнбергском трибунале не сняли в СССР? Роман Андреевич Руденко долгие годы был Генеральным прокурором СССР. Нельзя сказать, что о международном трибунале замалчивали в СССР, но уж и не так часто про него говорили. Сразу после окончания работы Нюрбергского трибунала началась холодная война. Не любили вспоминать совместное сотрудничество с американцами. В СССР открытого трибунала против власовцев и бандеровцев не было. Происходящая сейчас СВО - тоже следствие незавершённости Нюрнбергского трибунала. В эфире государственного российского телевидения можно было спокойно наблюдать дебаты, в которых представители Украины спрашивали Владимира Соловьева (до недавнего времени это происходило неоднократно в студии "Вечер с Владимиром Соловьевым") - покажите, где в документах Международного трибунала в Нюрнберге указаны бандеровцы? И бесполезно им доказывать, что Нюрнбергский трибунал судил только главарей нацистского режима.
Для меня фильм очень опоздал лет на 50. Финальный кадр с перечислением жертв напомнил финал киноэпопеи "Освобождение", где тоже перечислялись жертвы Второй мировой войны.
Думала, что фильм будет посвящен самому трибуналу, покажут ключевых свидетелей, выступавших от СССР и обличавших нацизм. На выходе оказалось, что сняли боевик в голливудском стиле, когда один супер-герой (в фильме военный переводчик Игорь Волгин) спасает всех. Добавили немного мелодрамы в образе советской девушки Лены, которая свободно перемещалась по всему Нюрнбергу от нацистского логова до места жилища Волгина. Ожидала, что акцент будет сделан на интеллектуальных поединках Романа Руденко и нацистов. Ограничились показом фельдмаршала Паулюса, "доставку" которого превратили в такую супероперацию, перед которой меркнет Голливуд.
- В титрах фильма указано, что в основе сценария книга Александра Звягинцева "На веки вечные". На обложке книги герои другого сериала - "Контригра" (2011), действие которого разворачивалось вокруг Нюрнбергского трибунала - советский майор Ребров (Михаил Пореченков) и русская княжна из эмигрантов Ирина (Юлия Снигирь). Александр Григорьевич Звягинцев - известный писатель, сценарист с опытом работы в органах прокуратуры. Был заместителем Генерального прокурора России (2000-2016). Он автор многих книг о Нюрнбергском трибунале, кроме "На веки вечные" - "Нюрнбергский набат. Репортаж из прошлого, обращение к будущему" (2006), "Нюрнберг: Главный процесс человечества (2011), биографии Романа Руденко в серии "ЖЗЛ" и др. книг. Судя по всему, другими его трудами о Нюрнбергском процессе, создатели фильма почему-то не воспользовались.
Из книги секретаря советской делегации в Международном военном трибунале Аркадия Полторака "Нюрнбергский эпилог"
Полторак, А. И. Нюрнбергский эпилог
"У каждого прокурора в Нюрнберге был свой стиль допроса. Стиль Руденко отличался наступательностью, и, выражаясь спортивным языком, нокаут у него всегда превалировал над нокдауном.
Геринг и его коллеги по скамье с самого начала прибегли к весьма примитивному приему, для того чтобы посеять рознь между обвинителями четырех держав. Держась в рамках судебного приличия в отношениях с западными обвинителями, они сразу же пытались подвергнуть обструкции советского прокурора. Как только Руденко начал свою вступительную речь, Геринг и Гесс демонстративно сняли наушники. Но продолжалось это недолго. Стоило только Руденко назвать имя Геринга, как у рейхсмаршала сдали нервы, он быстренько опять надел наушники и через две-три минуты уже стал что-то записывать. А когда советский обвинитель закончил допрос Риббентропа, Геринг с жалостью посмотрел на бывшего германского министра иностранных дел и лаконично подвел итог:
— С Риббентропом покончено. Он теперь морально сломлен.
С не меньшим основанием Риббентроп мог сказать то же самое и в отношении Германа Геринга, когда тот возвращался на свое место после допроса, проведенного советским обвинителем. В Нюрнберге в то время распространился нелепый слух, будто Руденко, возмущенный в ходе допроса наглостью Геринга, выхватил пистолет и застрелил нациста № 2. 10 апреля 1946 года об этом сообщила даже американская газета «Старз энд страйпс». Такая дичайшая газетная утка многих из нас буквально ошеломила. Но меня тотчас же успокоил один американский журналист:
— Собственно, чего вы так возмущаетесь, майор? Какая разница, как было покончено с Герингом? Как будто ему легче пришлось от пулеметной очереди убийственных вопросов вашего обвинителя...
На следующий день, однако, падкая на сенсацию газета решила спустить свою выдумку на тормозах. Появилось сообщение о том, что не Руденко, а председатель Международного трибунала лорд Лоуренс выхватил будто бы из-под своей черной мантии пистолет и выстрелил в Геринга. Затем и эта версия была заменена новой: никто, оказывается, пистолета не выхватывал, а просто рейхсмаршала хватил «мозговой удар». Этого тоже не случилось, но теоретически такая выдумка была все-таки ближе к истине.
Все месяцы процесса меня просто поражала исключительная выдержка нашего обвинителя. Она не изменила ему даже во время допроса Розенберга, который через каждые несколько минут жаловался на неточность переводов. Он неплохо знал русский язык, и это давало ему дополнительные «шансы» для подобных придирок. Нетрудно, однако, было заметить, что такие заявления Розенберг делал как раз тогда, когда Р. А. Руденко задавал ему очередной неприятный вопрос. Прервать заседание жалобой на неправильный перевод было гораздо легче, чем ответить по существу. По крайней мере, выигрывалось время на обдумывание ответов.
Память моя хорошо сохранила также один по-своему драматический эпизод, связанный с допросом свидетеля Паулюса. Паулюс был тем человеком, который досконально знал все, что касалось подготовки гитлеровской агрессии против СССР. Как-никак, будучи заместителем начальника германского генерального штаба, он лично участвовал в разработке «плана Барбаросса». Не удивительно поэтому, что защитники гурьбой бросились с протестом к суду, когда советский обвинитель пытался огласить показания, данные Паулюсом в Москве. Защита требовала доставки этого свидетеля в Нюрнберг и почему-то была уверена, что Р. А. Руденко не отважится на такой шаг. В кулуарах адвокаты хихикали: одно, мол, дело давать показания в Москве и совсем другое здесь — в Нюрнберге, где Паулюс окажется лицом к лицу со своими бывшими начальниками и друзьями. Но когда щепетильный к протестам и просьбам защиты председатель трибунала Лоуренс осведомился, «как смотрит генерал Руденко на ходатайство адвоката», то случилось совершенно неожиданное. Советский главный обвинитель и уговаривать себя не дал — сразу согласился. Лишь люди посвященные могли заметить что-то сардоническое в его взгляде. И когда ничего не подозревавший Лоуренс спросил, сколько примерно времени потребуется для доставки свидетеля, Р. А. Руденко спокойно, я бы даже сказал непривычно медленно и как-то даже безразлично, ответствовал:
— Я думаю, ваша честь, минут пять, не более. Фельдмаршал Паулюс находится в апартаментах советской делегации в Нюрнберге.
Читатель уже догадался, что советский главный обвинитель, заранее предвидя обструкцию защиты, заблаговременно (но без излишней огласки) принял меры к доставке Паулюса в Нюрнберг. Это был удар подобно внезапно разорвавшейся бомбе. Защитники поторопились ретироваться, отказаться от своего ходатайства, но рассерженный Лоуренс потребовал немедленно доставить Паулюса в суд.
Допрос Паулюса, мастерски проведенный Р. А. Руденко, окончательно сразил попытки защиты представить нападение на СССР как оборонительную войну, а заодно и вскрыл перед лицом мировой прессы, присутствовавшей на процессе, негодные приемы нюрнбергских защитников.
Как я уже упоминал, защита и подсудимые все время стремились сыграть на том, что гитлеровская Германия не могла бы достичь многих своих успехов, если бы не помощь определенных кругов на Западе. Именно для этой цели заявлялись многочисленные ходатайства о вызове в суд в качестве свидетелей защиты таких политических деятелей, как Даладье, Поль Бонкур, лорд и леди Астор, Ванситарт, Лондондерри. Признаться, иногда хотелось, чтобы такие свидетели появились во Дворце юстиции: их показания могли бы пролить дополнительный свет на мюнхенскую политику, сыгравшую столь роковую роль в укреплении нацистского движения и развязывании второй мировой войны. Но советский обвинитель неизменно протестовал против этого, решительно пресекая любые попытки «отвлечь внимание трибунала от выяснения личной вины подсудимых и сделать объектом исследования действия государств, создавших трибунал».
Не ускользнул от советского обвинителя и другой тактический прием подсудимых и их защиты — затягивание процесса до греческих календ. Если бы дать волю, скажем, Розенбергу, он стал бы часами цитировать многочисленные труды американских и западноевропейских расистов. Но это не удалось сделать ни самому Розенбергу, ни его адвокату Тома. Едва последний вознамерился втянуть трибунал в такую дискуссию, Руденко сделал энергичное заявление:
— Обвинение предъявило подсудимым конкретно совершенные ими преступления: агрессивные войны, чудовищные злодеяния... Я полагаю, что трибунал совершенно не намерен слушать лекции по вопросам национал-социализма, расовой теории и прочего.
И трибунал согласился с Р. А. Руденко.
Никогда не забуду, как слушал судебный зал заключительную речь главного советского обвинителя. На следующий день — это было 30 июля 1946 года — американская печать сообщала:
«Подсудимые сидели на своей скамье бледные и напряженные, слушая, как представитель их злейшего врага обличает их такими суровыми словами, которые впервые произносились обвинением».
А в фильме образ Романа Руденко занимает минут 10 от всего хронометража.
Прокурор Джексон и прокурор Руденко (Сергей Безруков)
Два фильма вышли в прокат одновременно - "Праведник" Сергея Урсуляка и "Нюрнберг" Николая Лебедева. Уверена, если бы Сергей Урсуляк взялся бы за "Нюрнберг" фильм получился совсем другим. Фильм "Праведник" тоже смотрела в кино. О нем в следующий раз.
Благодарю за внимание.