Творческий индикатор всех коммерческих и не очень деятелей снимает показатели прошедших лет. Не все было слаженно, не все красиво, не все искренне. Как раз искренность должна служить ориентиром для любого художника. Кто-то это понимает, кто-то намеренно следует всем тенденциям нового времени, что естественно не хорошо и не плохо... просто скучно. А бывает, человек хочет написать что-то действительно свое, что могло бы быть тождественно его лицу, но, запутавшись в потемках разделения масс медиа и андеграунда, эмоций и их оценки, стандарта и качества, он сворачивает со своего пути, окончательно потерявшись, не осознавая этого. Но речь пойдет не о бесчисленном количестве таких потеряшек, а о том, кто смог существовать от мира обособленно и в то же время близко к прагматичному, по-детски простому существованию.
Его слово сквозило средь металлических стофутовых башен, столичных муравейников, тесных улочек в свете национально характерных фонарей. Порой это Слово настолько пропитывалось токийским бетоном, что начинало отделяться от творящего, впоследствии оставляя инородный отпечаток.
“Поп-звёздам здешним не завидую. Себе не принадлежат, музыкой им заняться некогда. А без творчества, как?”
Токийский монстр - Годзилла возвышается над пышным кварталом Кабуки-тё. Люди куда-то бегут, что-то едят, о чем-то суетятся. Столь жирный концентрат всевозможного шума, дробит людские мозги, но, видимо, те, кто их создает и кто в них живет, давно приспособились к такому образу жизни.
Приноровившись к общему шуму, герой нашего рассказа начинает отражать “мяукающую” толпу. Танцы, песни, игра на трубе, прогулки с портативной аудиоколонкой. Честно говоря, мне сложно представить себя на месте Антохи даже в условиях родной земли, где, казалось бы, все должно быть, как ни странно, родным, не то что в Японии. Такая специфика присуща не месту, а человеку, его ощущению. Как раз на этом я хотел бы сделать акцент. Ведь Токио выступает в тексте всего лишь плоскостью ярчайшего раскрытия исследуемого музыканта. Антоха МС существовал в России всегда немного обособленно от столичных нравов и творческой суеты. В стране восходящего солнца его отчуждённость превращается в уединенность, создавая что-то наподобие сказки. Конечно, и до поездки в нем играла своего рода сказка, как и в самой Японии, но в их сочетании появилось на свет нечто очень далекое бытовой суматохи, запечатлённое на отрезке видеодорожки.
Данная работа лишена глагола, своего рода аналитического разбора. Мне просто не хотелось вписывать ни Антоху, ни всю его работу в какие-то рамки, пускай даже субъективные. Советую всем ознакомиться с фильмом “TOKYЁ”, хотя бы чтобы только понимать написанное.
Аригато, братья по разуму.
Автор материала: Братухин А.В.