Старейшина внимательно выслушал просьбу Чаки. Чака внимательно наблюдал за ним и кузнецом. Старейшина думал, а на лице кузнеца читался явный интерес. Видно было, что ему не терпится задать Чаке уточняющие вопросы, но он не смел говорить, пока не сказал свое слово старейшина.
-Значит ты хочешь, чтобы мы сделали особенный ассегай (копье - пр. автора) для тебя? - уточнил наконец старейшина.
-Да! Он должен быть короче обычного копья, но тяжелее! - Чака все это уже говорил. Теперь он старался не выдать своего волнения излишней горячностью.
-Как думаешь, Мози, сможем мы помочь юноше? - спросил старейшина у кузнеца и Чака понял, что так он дает согласие.
-Нет такого оружия, чего я не смог бы выковать! - заявил Мози довольно улыбаясь.
-Утром ты объяснишь Мози какой ассегай ты хочешь и мы исполним твой заказ! Скажи, в какой крааль его доставить?
-А хочу видеть, как он будет рождаться! - заявил Чака.
Старейшина и кузнец удивленно уставились на него.
-Мы не дозволяем чужакам присутствовать при изготовлении оружия! Духи, которых мы призываем для закалки железа, не любят тех, кого не знают! - старейшина говорил серьезно и твердо.
-Я могу спросить дозволение духов сегодня ночью! - встрял Мози.
Старшему кузнецу давно хотелось создать что-то новое. Но заказы племен не отличались разнообразием и ему приходилось ковать тысячи одинаковых копий, ножей и наклепок на щиты. И настойчивый юноша ему пришелся по нраву. Чака благодарно посмотрел на кузнеца.
-Хорошо! Ты, Мози, на рассвете скажешь волю духов! А ты, Чака, отправляйся спать в хижину, что рядом с загоном для скота!
Лежа на жесткой циновке и слушая редкое блеяние овец и фырканье быков, Чака не мог уснуть, размышляя, каков будет ответ духов. Он и не догадывался, что Мози попросту слукавил, зная, что только так юноша сможет остаться здесь...
Едва рассвело, Чака вышел из хижины. Ему не терпелось узнать решение духов и он направился к хижине кузнеца. Мози еще не вышел и Чака сел на землю возле входа.
-Ты уже здесь!? - усмехнулся Мози, когда вышел для омовения на улицу.
Чака вскочил на ноги:
-Духи поведали тебе свою волю? - спросил он.
Мози немного помолчал. Ему нравилась горячность юноши, его пыл, но хотелось немного и помучать его.
-Странно, но духи дали добро! - сказал Мози. Чака еле сдержался, чтобы не запрыгать от радости - все шло так, как он хотел!
-Но ты должен будешь делать все, что я скажу! - продолжил Мози, - И это будет нелегкий труд! Когда я буду ковать ассегай, ты должен будешь молчать - это главное условие! И никому, никогда ты не должен будешь рассказывать того, что увидишь!
-Я буду делать все, что ты мне велишь и сохраню все в тайне! - пообещал Чака.
-Тогда заходи в мою хижину. Мы поедим, а потом сразу примемся за работу.
После еды Мози повел Чаку к хижине в которой работал. Она отличалась от тех, которые привык видеть Чака. В самом центре, стояла огромная печь, сложенная из больших камней. Над печью, в пололке крыши была огромная дыра. Около одной стены стояло корыто, наподобие того, из которого поят скотину, наполненное водой. На другой стене были развешаны амулеты: пучки трав, зубы животных, рога. Чака заметил даже высушенную змеиную кожу, огромных размеров.
-Бери вон те корзины, мы пойдем за сырьем! - велел Мози, указывая рукой на стоящие у самого входа плетеные корзины.
Чака послушно взвалил их себе на спину. Корзины даже пустые были тяжелыми. Мози повел его прочь от крааля в сторону, где виднелись невысокие горы. Шли они довольно долго. Мози привел Чаку туда, где в твердой, каменистой земле была вырыта яма. Мози спустился на ее дно и сделал знак Чаке следовать за ним. Он достал из под камня две железные палки и одну из них вручил Чаке. Мози сильным ударом отсек пласт породы длинной с руку и отодвинул ее в сторону. Чака попробовал сделать так же. Это было невероятно сложно. При каждом ударе руки пронзала боль. Набрав нужное количество породы они начали поднимать ее из ямы. Чака подавал куски Мози, который стоял наверху. Затем они нагрузили руду в корзины, водрузили их на спины и отправились в обратный путь. Чаке казалось, что его спина переломится от такой тяжести. Кузнец же шагал быстро и бодро, и только вздувшиеся вены на его руках, говорили о том, какую тяжесть он несет.
-А почему мы не взяли быка? - спросил Чака, - Ведь его можно навьючить и не тащить такую тяжесть на себе!
-Духи огня запрещают безмозглым животным прикасаться к руде! Тот, кто будет делать из железа оружие, должен все делать сам - иначе оно не принесет победы!
Обратный путь показался Чаке бесконечным. Когда они наконец добрались до крааля, Чака рухнул на циновку, не найдя в себе сил даже поесть.
На второй день, кузнец показал Чаке, как плавят руду. Очаг жарко пылал в печи. Находиться в ней было невыносимо. Чаки казалось, что волосы на его голове скоро вспыхнул огнем. Он, по примеру Мози, периодически поливал себе на голову водой из ковша. На его глазах, из камней, которые он вчера притащил на своей спине, меняли свой цвет, плавились. Из отверстия внизу печи начал сочиться жидкий огонь. Мози довольно улыбался - руда принесенная ими оказалась хорошей. Для Чаки все происходившее на его глазах казалось чудом. Два дня плавили они руду. Лишь на четвертый день присутствия Чаки в краале, Мози приступил к изготовлению ассегая.
Чака, как мог старался рассказать Мози чего он хочет. Он чертил ему на песке, как должно выглядеть копье, он объяснял ему сколько оно должно весить. Наконец оружие почти было готово.
-Сегодня я смогу взять свой ассегай в руки? - спросил Чака с замиранием сердца и вожделенно глядя на новенькое копье.
-Нет! Завтра мы проведем обряд! Мы должны закалить твое оружие и духи должны благословить его!
В тот день все обитатели крааля собрались у хижины с печью. Несколько юношей, взяв в руки джембе (аналог барабана - пр. автора), начали отбивать четкий ритм. Остальные мужчины затянули песню на незнакомом Чаке языке.
-Это тайный язык кузнецов! - ответил Мози на удивленный взгляд Чаки.
Женщины и дети, хоть и пришли тоже к хижине, но держались в стороне и молчали. Шустрые мальчишки принесли трех куриц, а пожилой мужчина привел на веревке упирающуюся козу. Все мужчины, продолжая петь, опустились на колени. Джембе стучали все чаще, заставляя сердца людей поспевать за ними. Мози взял в руки острый нож. Одна за другой, три курицы лишились голов. Мози вошел в хижину, держа птиц в руках. Сквозь дверной проем Чака видел, как окропив кро.вью птиц алтарь, Мози одну за другой кинул их в печь, громко произнося какие-то фразы на языке кузнецов. Из хижины потянуло жжеными перьями, а затем жареным мясом. Мози вышел и принялся за козу. Остальные мужчины стали ему помогать. Очень быстро шкура с козы была снята. Мужчины принялись втирать друг в друга козий подкожный жир. Мози вынес из хижины готовый ассегай Чаки и завернул его в козью шкуру. Грохот джембе достиг своего апогея и замер на самом пике. Наступившая тишина казалось неестественной и пронзительной после оглушительного грохота. Мози развернул ассегай, он блестел от жира. Затем он снова вошел в хижину и сунул его в печь. Жир с шипением обгорал, а металл нагревался и наливался огнем. Вынув из печи раскаленное до красна оружие, Мози вынес его из хижины и передал Чаке. Рукоять была горячей, но Чака не замечал этого. Он держал в руке собственный ассегай, подобного не было ни у кого из живущих в африканской саванне племен!
Чака возвращался домой счастливый. Он договорился с Мози, что тот сделает для него еще несколько таких же ассегаев. За это Чака пообещал ему баснословную цену - пять коз и буйвола. Он был уверен, что Странник, увидев его оружие, не поскупится на оплату.
На полпути к краалю, где он нес службу, Чака внезапно понял, что ему нестерпимо хочется повидать мать, сестру и брата. Он принял решение и повернул в сторону крааля Гвендиямы. Единственное в чем он не решался признаться сам себе, это в том, что больше всего ему хочется показать свой ассегай Пампате. Почему-то он был уверен, что она его оценит и порадуется за него...