В 2022 году исполнилось 200 лет с того дня как в Москве появился на свет русский писатель Лев Александрович Мей. Очень жаль, что юбилей этого безусловно талантливого человека — поэта, прозаика, драматурга и переводчика — прошел незамеченным. А между тем, Мей, владевший многими иностранными языками, перевел на русский язык Шекспира, Байрона, Гёте, Шиллера, Гейне. Он же поэтическим слогом переложил и «Слово о полку Игореве». Мей прожил всего сорок лет, но его творческое наследие оказалось чрезвычайно востребованным композиторами, среди которых Мусоргский, Бородин, Чайковский, Рахманинов.
И конечно Римский-Корсаков, положивший в основу своих опер стихотворные драмы Мея — «Царская невеста» и «Псковитянка». Колоритная эпоха Ивана Грозного интересовала Николая Андреевича на протяжении всей его творческой жизни. В «Царской невесте» композитор переносит нас в древнюю Александровскую слободу. По сюжету либретто вдовствующий Иван Грозный занят поисками своей очередной новой супруги, для чего устраиваются смотрины — своеобразный конкурс красоты с участием двух тысяч потенциальных невест, среди которых оказывается и Марфа, дочь новгородского купца Василия Собакина. В Марфу страстно влюблён и опричник Григорий Грязной. Однако отец Марфы видит ее женихом боярина Ивана Лыкова, недавно возвратившегося из-за границы. В тоже время любовница опричника Любаша ревнует его к Марфе. Она решается попросить у заморского лекаря Бомелия зелье, которое бы «не совсем сгубило человека, а извело бы только красоту». Бомелий берет с неё запредельную плату — Любаша готова на всё. Кстати, Елисей Бомелий — реальная личность. Авантюрист, пригревшийся при царском дворе, знаток ядов и отрав, он в итоге впал в немилость к Ивану Грозному и был поджарен живьем. Но вернемся к опере, где выведен еще один исторический персонаж, — Малюта Скуратов. А вот и сам царь, незримо присутствующий на сцене. Это роль без слов. Его появление на сцене во втором акте — это специально написанный для либретто эпизод, отсутствующий в драме Льва Мея.
История трагической любви, которая никому не приносит счастья, очень уместно и изящно рассказана на фоне сложной и противоречивой эпохи Ивана Грозного. И ходя опера Римского-Корсакова, и драма Льва Мея — это прежде всего художественные произведения, тем не менее, они обладают неоспоримой исторической достоверностью.