Американцы ошибочно считали Владимира Петровича богатым человеком.
В 2018 году Евгения Кондрашина, вдова великого баскетбольного тренера Владимира Кондрашина, и сын легендарного наставника Юрий Кондрашин, дали большое интервью «СЭ» в рамках рубрики «Разговор по пятницам» Александру Кружкову и Юрию Голышаку. В 2020 году Евгения Вячеславовна умерла, а годом спустя ушел из жизни и Юрий… В этот материале – воспоминания Евгении Вячеславовны и Юрия о взаимоотношениях Кондрашина с представителями НБА и знаменитом финале Олимпийских игр в Мюнхене.
— В самый главный день 1972 года где были?
На этих словах в комнату приехал на коляске Юрий. Помогать маме вспоминать.
Юрий: — Первые пять дней Олимпиады на даче сидели. Возвратились в Ленинград — как раз наши с немцами играли, посмотрели матч.
Евгения Вячеславовна: — А вот прямой трансляции финала не было! Никто не ожидал, что наши выиграют — ну и зачем народу настроение портить? Показали на следующий день.
— Результат узнали раньше?
— В 6 утра звонок, болельщик Володя Розенталь из «корабелки» кричит: «Жека! Наши выиграли!» Я спросонья: «Что? Кто?» — «Да наши же!» Сказал, какой счет. Что решающий мяч забросил Сашка.
— Откуда узнал?
— Я тоже спросила — отвечает: «По «Голосу Америки» слышал». Я тут же начала знакомых обзванивать, первым делом Сашиной маме: «Победили!»
— Когда показали матч?
— В 11 утра. Собрались около нашего телевизора — папа мой, Володи, друзья... Всю игру ведем, в конце проигрываем! Нина Еремина чуть не плачет: «Сборная США становится олимпийским чемпионом». Я прямо почернела: «Господи, как Вовка мог перепутать?»
Юрий: — А я говорю: «Спокойно! Посмотрите на счет!» Нам же сказали, какой будет. А дальше вы знаете. Потом из-за протеста американцев тряслись: отклонят или нет? В 6 вечера новости начались с этого: «Протест США отклонен, сборная СССР — чемпион Олимпийских Игр!» Помню и другой день — 9 июля 1972-го. Проснулся такой счастливый — но маме ничего не сказал!
— А что было?
Юрий: — Приснилось, что Сашка Белов в финальном матче забрасывает решающий мяч. Все, как случилось наяву спустя два месяца.
— Если б с американцами назначили переигровку — чья бы взяла?
Евгения Вячеславовна: — Ничего бы нашим не светило. Это и Петрович говорил. Не выиграли бы!
Юрий: — Получили бы, как минимум, двадцатник. Вот на Олимпиаде в Монреале обидно вышло. В четвертьфинале югославы играли с итальянцами. Те вели в счете, но уступили на последней секунде. Югославы следом вынесли и сборную СССР. А с Италией, по словам папы, у нас вообще проблем не было бы, разорвали бы, как Тузик грелку. Не судьба!
— Про Олимпиаду 1976-го Сергей Белов писал в книжке: виноват Кондрашин, перегрузил команду.
Юрий: — Может быть!
Евгения Вячеславовна: — За что Петрович себя казнил, так за Арзамаскова. Не надо было в сборную брать!
Юрий: — Отец говорил: «Это самая моя большая ошибка. Я не поверил в Белостенного, отпустил в Киев». Взять бы Сашу в «Спартак» — выиграли бы и клуб, и сборная.
— Что смутило в Белостенном?
Евгения Вячеславовна: — Талантище, но раздолбай. Никого не слушал!
Юрий: — Курил даже в душе. Это и сгубило. Умер от рака легкого в 50 лет.
— Арзамасков — неприятный парень?
Евгения Вячеславовна: — Внешне-то очень приятный! Такой симпатичный! Игрок сильный. Но вот нутро — не то.
Юрий: — Аферюга. С гнильцой человек, бабник.
Евгения Вячеславовна: — Картежник. Погиб как — в окно выкинули в Москве... Петрович не сразу раскусил. Думал, человек исправится. А он все не исправлялся. Сашку Белова уговаривал: «Бросай ты этот «Спартак», давай со мной в ЦСКА». В Москве не столько Арзамасков был нужен, сколько Белов. Саша отвечал: «Вот представьте — я уеду в Москву. Меня же в Ленинграде гнилыми помидорами закидают! Предал город, маму, Петровича! Как я могу?» Его не только в ЦСКА, еще в Америку звали.
— Куда?
Юрий: — Папа мне показывал копию контракта — «Бостон Селтикс», тогда лучший клуб, предлагал 5 миллионов долларов за Белова!
Евгения Вячеславовна: — Американцы простодушные — предложение прислали на адрес спартаковского офиса. На Вязовую, 8. Привыкли действовать официально. Петрович сам в Штатах этот адрес давал. Ларри Браун поражался: «О, Кондрашин — богатый, у него в центре Ленинграда свой дом...» Зато в гости пригласить не мог. Не позовешь же американцев в нашу крохотную квартиру.
— Куда звал?
Евгения Вячеславовна: — В ресторан. Так те еще пуще говорили: «Кондрашин такой обеспеченный, кормил нас черной икрой».
Юрий: — А у меня с «Бостоном» особые отношения! Есть фирменная майка «Селтикс», сзади написано — «Ю. Кондрашин».
— Это откуда?
Евгения Вячеславовна: — Прислал из Америки журналист Леша Орлов. Один из друзей Довлатова. Эмигрировал в 1976-м.
— Стресс на Олимпиаде в Мюнхене стал большим ударом по здоровью Владимира Петровича?
Евгения Вячеславовна: — Чуть не умер! На нервной почве открылась язва, началось кровотечение. Произошло это в Швейцарии, куда сразу после Олимпиады улетел со «Спартаком». Прямо с игры увезли в клинику, поставили капельницу, предложили прооперировать. Петрович отказался: «Ничего, долечу. А дома свои врачи». Я-то в Москве его встречала. Планировали задержаться там на денек-другой, на хоккей сходить. Он и билеты уже заказал.
— Что за хоккей?
— Наши с канадцами бились! Суперсерия! Но в аэропорту увидела его и ужаснулась. Бледный, еле идет. «Вова, что, сердце?» — «Хуже...» Господи, думаю, что ж может быть хуже? Тут и узнала про язву. Говорит: «К черту хоккей, возвращаемся в Ленинград. Только поездом, лететь не могу». Пока до дома добрались, боль отпустила. Он уж обрадовался: «Вроде все позади». Утром на завтрак ломтик сыра съел — ка-а-к скрутило! Положили в ГИДУВ, институт усовершенствования врачей. А Нина, мамы Славы Бородина, посоветовала обратиться к Спиридону.
— Это еще кто?
— Знахарь из Новгородской области. В свое время Нине помог, у нее был полиартрит. Отправились на машине втроем — она, Витя Харитонов и я. Нина предупредила: с собой надо захватить свекольный сок, морковный, масло, бутылку кагора, еще что-то. Я и для Петровича набрала, и для Юрки. Приехали. У дома — толпа. Переговариваются: «Сегодня приема не будет».
— Досадно.
— Желающих попасть к Спиридону каждый день было столько, что на нем вся деревня держалась. Работать в совхозе уже никто не хотел, жили тем, что сдавали комнаты приезжим, торговали овощами, маслом, кагором. Харитонов спрашивает: «Где Спиридон-то?» — «Да вон, в поле. Трактором рулит».
Юрий: — Здесь-то дядя Витя и проявил себя во всей красе.
Евгения Вячеславовна: — До вечера со Спиридоном на тракторе колесил, в баньке с ним парился. Витька — обаятельный, юморной, мертвого уломает.
— Дрогнул Спиридон?
— Да, в какой-то момент махнул рукой: «Ладно, приводи через задний двор. Приму». Зашли в избу, он задал два вопроса: «Как зовут? Когда родился?» Сразу поставил диагноз. Все, что приготовил, отвезла Володе в больницу. Выпил без раздумий. Может, это помогло, может, лекарства, которые врачи кололи, — но язва зарубцевалась. Без операции!
Юрий: — С тех пор у папы была строгая диета. Больше всего страдал, что кофе запретили. Нам варил, а сам слюни глотал. Но слабину себе не давал. В этом смысле он «железный Феликс».