Недавно ко мне в поликлинику зашел абсолютно счастливый человек.
Назовем его Хаим.
Хаиму 84 года. Он щупл, пузат, плешив, на нем очки с чудовищных размеров линзами, кожа у него какая-то серовато-желтая, но одет он аккуратно и очень чисто, и выбрит, кстати, чисто. И туфли не ширпотреб. А на руке у него “Ролекс”.
И первое, что он говорит, это просит побыстрее его отпустить потому, что ему на диализ через час. Вежливо. Не обидно.
Ладно. Начинаем разбираться с Хаимом, слово за слово, человек фантастически интересный. Лицензированный мастер-оружейник. С правом конструировать и продавать собственные пистолеты и винтовки. Работает до сих пор. На что? На армию. На что в армии, разумеется, не говорит. Пистолеты я сам люблю, про спину мы, заговорившись о “Глоках” и “Кольтах”, благополучно забыли.
Потом разговор перетекает к его болезням. Я понимаю, почему Хаим выглядит, как очень бодрый покойник. Диабет, гипертония, почечная недостаточность, сердечная тоже, два инфаркта, дюжина стентов, короче, пару здоровых мужиков в гроб вогнать его болезни могут.
Но Хаим спешит на диализ. Потому что ему надо успеть отдохнуть и привести себя в порядок, а вечером ехать в Хайфу к подружке, с которой они вместе уже шестнадцать лет и такого замечательного секса, как с ней, у него с женой не было.
Я не хочу болезней Хаима, но, если доживу до восьмидесяти четырех, я точно знаю, в чем хочу быть на него похожим. И бороду заведу, пойдет?
© Юрий Супоницкий