Как-то однажды, сравнительно недавно, я прочитал, что из-за беспокойного климата с постоянными перепадами давлений и температур в Москве мало зданий с крупными горельефами – всякими атлантами и лорелеями, едва ли не один-два десятка и обчелся. В Питере же их много, хотя там и погода гораздо хуже, но то Питер, окно в Европу и веяние Европейских традиций…
Однако чем больше гуляю по Москве, тем больше встречаю домов с атлантами, держащими на могучих плечах балконы и портики. Самые знаменитые из них, наверное, это дом купца Расторгуева на Солянке и усадьба короля фарфора Кузнецова на Проспекте Мира. Про последних рассказывают, что ростом они были гораздо выше, но врезавшаяся в здание машина снесла атлантам ноги. Восстанавливать горельефы не стали, ограничились тем, что задрапировали них, замаскировав сколы.
Другие же античные богатыри, что встречаются мне на прогулках по Москве с фотоаппаратом, как правило, чуть-чуть помельче тех, которые упомянул выше. И один из таких домов стоит здесь же, в Подсосенском переулке.
Адрес этого дома – Подсосенский переулок, 21. Он был выстроен архитектором Михаилом Николаевичем Чичаговым в 1879 году для купца первой гильдии, владельца бумажных и полотняноткацких фабрик, старообрядца Викулы Елисеевича Морозова.
«Викул Елисеевич из всех Морозовых один выделялся замечательной гуманностью к фабричным, служащим и всем, с ним и его фирмой дела имеющим»
(Московский бытописатель Дмитрий Алексеевич Покровский)
В 1730-х годах участок, на котором стоит дом, принадлежал хозяину парусной фабрики Плавильщикову. Остатки той старой усадьбы можно еще увидеть во внутреннем дворе дома Морозова. Это первые два этажа стоящей в глубине двора пятиэтажки, три верхних этажа которой были достроены в советские время поверх палат предположительно конца семнадцатого столетия. Их видно сквозь арку въездных ворот.
Новый же дом для Викулы Елисеевича был выстроен практически на красной линии переулка.
Здание в стиле эклектики автор богато украсил лепниной. И не только богато, но и необычайно разнообразно. Здесь и цветочно-растительные украшения, и классические греческие орнаменты, и львиные головы, и младенцы-ангелочки с переплетенными змеями, и красавицы лорелеи, и суровые бородачи... (7 фото)
И, конечно, та самая пара атлантов (5 фото).
А еще прекрасные античные вазы, в «купеческой» архитектуре девятнадцатого – начала двадцатого веков символ богатства и процветания владельца дома (2 фото).
В 1895 году усадьбу унаследовал Алексей Морозов, старший сын Викулы Елисеевича. И решил отреставрировать дом, для чего пригласил Федора Осиповича Шехтеля. Внешний облик здания остался практически нетронутым, но внутри пространство и интерьеры, за исключение некоторых помещений на втором этаже, изменились до неузнаваемости.
Ни один из залов не был похож на другие, каждый из них выполнен в своей, уникальной манере. Входная группа – в египетском стиле, холл – как кусочек древнего Рима, просторный ампирный зал Танцевальной гостиной, готический кабинет с библиотекой, обшитая благородным деревом курительная комната… Шесть лестниц, каждая из которых – уникальное произведение искусства! А панно «Фауст» принадлежит руке Михаила Александровича Врубеля.
(15 фото)
В этом плане работа Шехтеля созвучна тому, что он сотворил в оформлении внутренних убранств в особняке Смирнова на Тверском бульваре.
В обновленном имении Алексей Викулович, в отличие от трех поколений предков не занимавшийся делами фабрики, разместил свою богатейшую коллекцию старинного фарфора, серебра, живописи и икон.
В конце 1920-х годов его коллекцию, правда, раздробили на части, передав уникальные экспонаты различным музеям. Но и тогда собиратель и наследник имения не эмигрировал заграницу, а остался в России и до последнего старался опекать коллекцию, хоть и хранившуюся теперь в разных местах.
А в музее, в который новые власти превратили его бывшую усадьбу, он сам теперь работал заместителем директора и экскурсоводом. «Бывшим» было не положено рассчитывать на большее.
«Морозов не бросился за рубеж, остался около своего собрания и с удивительным покорным спокойствием занимался описанием и охранением своего музея. Скромно живя в двух нижних комнатах своего особняка, он всегда был на месте и радушно встречал посетителя... и с увлечением истого собирателя показывал новые поступления»
Из воспоминаний архитектора Ильи Евграфовича Бондаренко
Но начиная с 1935 года здесь уже располагалось Всесоюзное объединение «Союзтранспроект», затем издательство «Наука» Академии Наук СССР, регулярно проводившее в залах Морозовского дома официальные мероприятия, и даже Институт леса. В девяностых годах усадьбу передали Обществу ветеранов Афганистана.
Сегодня сюда можно попасть как с экскурсией, так и на различные выставки и мероприятия.
* * *
Большая и искренняя благодарность каждому, кто дочитал и досмотрел мой рассказ до конца! Очень нуждаюсь в ваших комментариях и отметках под постами. А еще – в репостах и, конечно, в вашей подписке на мой канал. Все это поможет другим читателям находить его, а также придаст мне веру в то, что мои рассказы и показы нужны и интересны.
Не пропустите новые истории, ведь продолжение следует!