К одному моему сослуживцу приехала жена. Умудрился хлопец жениться до армии, ну что поделаешь? Как говорится: Любить и родить — нельзя погодить! Случилось это на втором месяце службы, через две недели после присяги.
Дело в том, что приехать она должна была на присягу, но не смогла купить билет на поезд. Летом в сторону юга, это — серьезная проблема, даже сейчас, а тогда почти невыполнимая… Билет ей удалось взять, но причины для приезда весомой не было. После присяги всех счастливцев отпустили в увольнение с родными, а мой друг и десяток таких же горемык из нашей роты, просто сидели в Ленинской комнате. Писали письма, смотрели телевизор, дремали. Потом им разрешили сходить в «чипок» закусить праздник газировкой «Буратино» с пирожным «картошка». Потом опять дремали в Ленкомнате. Просто «праздник» какой-то!…
Вот приезжает в учебку жена, его позвали на КПП, а он не знает радоваться или горевать. Увольнительную строгий майор может и не дать! — Чего ради? Мало ли, что жена? Вас — дураков угораздило жениться, а мне каждому увольнение давай! А служить когда? Призадумался Серега, но к майору, всё-таки пошел. В канцелярию.
Дальше хочу рассказывать от его имени. От первого лица мне сподручней получается, тем более, что эту историю я уже наизусть знаю. Мы с друганом до самого дембеля так вместе и прослужили.
«Стучусь я в канцелярию: — Разрешите, тащ майор? — Заходи!… Сделал грустное лицо, так, мол, и так, жена приехала, разрешите пообщаться, некоторое время… На присягу не довелось…
Товарищ майор Корецкий был мужик, оказывается, вполне нормальный, но это мы позже прочувствовали, сразу не поняли. К курсантам относился строго, но справедливо. По службе — требовательный и беспощадный, по-жизни — отец солдатам. В роте его, за глаза, конечно, называли «Папа».
Папа пожевал скулами, поглядел куда-то на столе, пошелестел бумагой в ящике, смотрит в глаза пристально: — Трое суток хватит? «Я обомлел, говорил после Серега, думал сутки не даст, а тут «Трое!». Вот здорово!»
Только так,- продолжает командир,- на вечернюю поверку и утренний осмотр являешься, как штык! Чтоб я глянул и ослеп от чистоты и блеска! Естественно — никакого запаха или небритой морды! Сиял и пах фиалкой! Понял меня?
— Так точно, товарищ майор! Понял!
Подписал ему майор три «увольняшки» на сегодня, завтра и послезавтра и «ступай себе с богом». Спросил напоследок, сняла ли супруга уже жилище поблизости и не помочь ли с адресом. Но супруга уже арендовала домишко системы «курятник» в двух шагах от КПП, вещи и гостинцы там уже и сложила. Добро! — молвил ротный и показал подбородком на дверь. «Есть!» Рука к пилотке, кругом, чуть не сбил собиравшегося войти сержанта. Бегом на КПП.
Три дня и две ночи пролетели незаметно. Ходили с женой в кино и кафе, гуляли по парку...Но это только так говорится. Конечно, с дивана вставали редко. Милая привезла с собой провизии и сосудорасширяющего в достаточном количестве. Помимо колбасы было еще пара полуметровых вяленых цимлянских лещей. Одного осилили, сбегав, предварительно, за пенным в ближайшую разливочную. Второй, завернутый в «Комсомольскую правду» ждал своей участи. Да, в ближайшую столовую, все-таки, ходили, чтобы не тратить время на готовку борщей и котлет. Купили целый пакет печенья и конфет друзьям-сослуживцам. Печенье, как сейчас помню — курабье! До сих пор его люблю! На поверку и осмотр Сергей являлся в безупречном виде, сиял лицом и пряжкой ремня, пах одеколоном «О`жён» и женским вниманием. Сослуживцы завистливо вздыхали. Сержант-замкомвзвода был доволен внешним видом и ротный при встрече, кивнул одобрительно.
Но время длительного свидания всё-таки когда-то кончается. Пришла пора провожать жену на вокзал. В холодильнике на съёмной хатке лежал в пакете лещ и две бутылки «Столичной». Куда их девать? Нести в роту — не вариант. Палево, да и делить как? Больше вони, чем удовольствия. Опять же — набраться такой наглости на втором месяце службы — куража не нажили. На третьем полугодии, такой вопрос даже бы не обсуждался. Но не сейчас.
— Отдай своему командиру! — предложила супруга, раз он у вас такой замечательный! Не повезу я вот это вот всё обратно! — Подхалимажем сильно пахнет, — возражал Серёга, — а ну, увидят люди! Подумают, что у меня язык шершавый…
— Язык у тебя нормальный, по степени шершавости, — широко улыбнулась жена, — отнеси, когда все не в казарме будут, короче, тебе лучше знать…. и начала аккуратно складывать гостинцы в красивый полиэтиленовый пакет.
Дальше снова перейду к повествованию от первого лица:
«Пришел я в роту, с дневальным поздоровался, по времени, наши на занятиях. «Папа» выходил? — Нет! — Хорошо.
Постучался я в дверь: Разрешите войти, товарищ майор? — Войдите! — Тащ майор, так и так, жена просила вам передать, я, как-то даже не знаю, что там есть. Покрутил пакетом, там предательски звякнуло стеклом. Ротный внимательно смотрел сначала в глаза, потом на пакет. Держал паузу. «Хорошо. Поставь тут», показал рукой у своего стола. Я поставил. Бутылки снова звякнули, хоть и обернутые газетой. Ротный, едва заметно улыбнулся одними ушами.
— Провожать, когда будешь? Билеты купить получилось?
— Так точно, билеты на поезд, через два часа, разрешите съездить проводить?
— Так у тебя же увольнительная! Не потерял? Поезжай, проводи. В поезд за женой не впрыгнешь, а?
— Никак нет, не впрыгну!
— Ну, ступай! Вернешься — зайди, взгляну на тебя.
— Есть!
Прощались, без слёз, но грустно, конечно. Служить оставалось ещё до фига и больше. Зашел я к ротному по приезде, Не помню, даже о чем спрашивал он. В тумане всё. А тут и построение объявили. Убежал, влился в строй, втянулся в службу. Потом выходные были, я в увольнение, естественно не ходил. А в понедельник, выхожу из столовой после обеда, а внизу, метрах в пяти от ступенек, ротный со взводными стоят. Курят, трындят о чём-то… Майор меня увидел, иди сюда, позвал. Подбегаю, как положено, последний шаг строевым, курсант Игнатов, по вашему приказанию… Корецкий руку протягивает, спасибо, солдат! Вот, тарищи офицеры, этот боец мне такого леща презентовал с его Ростовской родины! Во! (Размах рук шире плеч) Вяленый, жирный! А запах! До сих пор вся канцелярия пахнет! Когда твоя жена еще раз приедет?
Товарищи капитаны внимательно на меня посмотрели. «Жена»? А потом на ротного: — Эге, Коля! Какого такого леща? Сам, что-ли сожрал? Вот это товарищ, а еще майор! — Не скулите, там еще много чего! Игнатов, свободен!
Я радостно убежал, успеть бы покурить до общего построения. Больше ротный о лещах не вспоминал и никаких поблажек не делал, ну было дело и прошло. И слава богу! Нет всё-таки нормальный мужик был наш Корецкий, встретить бы сейчас, с радостью руку бы пожал.
Всем читателям — мира и счастья! Берегите себя! Мойте руки! И подписывайтесь на мой канал.