Доброго времени суток, уважаемые читатели, господа и дамы. Сегодня у меня хорошее настроение, и я захотел порадовать вас легким увлекательным постом о далеких землях и их удивительных обитателях- а точнее, об одном из них, самом "удивительном".
Много ли вы знаете об Экваториальной Гвинее? Думаю, большинство, к которому отношусь и я, не слишком. Маленькая страна в Юго-Западной Африке на побережье Атлантического океана. Даже в социалистические времена, когда наши былые лидеры были весьма щедры к разного рода банановым республикам, "вставшим на путь строителей коммунизма", это государство не имело особенно тесных связей с Советским союзом, поэтому и старшее поколение вряд ли часто слышало о нем.
Однако в истории этой страны было кое-что действительно впечатляющее- ее первый президент с лаконичным именем Франсиско Масиас Нгема Бийого Ньеге Ндонг. Воистину, краткость сестра таланта- поэтому наш герой никакими талантами и не отличался. В дальнейшем для удобства я буду использовать лишь первые три слова из его имени.
Родился будущий президент 1 января 1924 года в городке Монгомо в Испанской Гвинее, одной из последних колоний одряхлевшей Испанской империи в ХХ веке. Страстью к учебе будущий национальный лидер не отличался и уже с первого класса начал прогуливать занятия, по итогу за всю жизнь он так и не научился писать, а читал лишь по слогам. Н-да, с такими навыками в грамматике на прочтение собственного столь краткого имени у него, поди, уходило минут пять- немудрено, что он вырос не слишком добрым человеком.
Однако, несмотря на все это, Масиас умудрился сделать карьеру в испанской колониальной администрации. Как же так получилось, спросите вы? Как всегда, старое доброе жополи... кхм, выражение безграничной лояльности колониальному режиму. Франсиско всегда и везде выражал твердую убежденность, что правление Мадрида- единственно верный путь Гвинеи к процветанию. В результате испанские чиновники наконец помогли ему сдать экзамен для поступления на госслужбу после трех неудачных попыток собственными силами. На митингах и в прессе Франсиско громогласно прославлял испанцев, за что неоднократно был бит местным населением, но он все равно продолжал строить из себя ярого сторонника иностранных властителей- и уже в 36 лет, в 1960 году Масиас Нгема становится алькальдом (мэром) родного Монгомо. Очередное доказательство того, что для получения высокого государственного поста важно не то, ЧТО ты знаешь, а то, КОГО ты знаешь.
Уже на том, раннем этапе собственной карьеры будущий всесильный диктатор демонстрировал явные признаки психической неуравновешенности- так, на конференции по обсуждению будущей независимости Экваториальной Гвинеи в Мадриде он внезапно начал бессвязно прославлять нацистов, заявив, что Адольф Гитлер хотел спасти африканцев от колониализма. В 1968 году он даже лечился в одной из психиатрических клиник в Мадриде- и, по-видимому, без большого успеха. Основываясь на отчете французской внешней разведки «Службы внешней документации и контрразведки» за 1968 год, Масиас Нгема страдал психическими расстройствами и венерическими заболеваниями, влияние которых на его психику ухудшалось из-за его регулярного употребления наркотиков, таких как каннабис в форма бханга и ибоги, напитка с сильным галлюциногенным действием.
Однако все это вовсе не смущало его испанских покровителей, продолжавших ценить туповатого, но, казалось бы, безграничного верного протеже. Под натиском мировой общественности и растущих протестных настроений среди местного населения Испании пришлось признать независимость своей колонии осенью 1968 года, на мировой карте появилось новое государство- Экваториальная Гвинея. Однако, естественно, в стране сохранялось сильное влияние бывшей метрополии- особенно в экономике. Испанцам принадлежала большая часть плодородных земель в виде плантаций, немногочисленные промышленные предприятия также находились в руках потомков гордых идальго. В президентской гонке испанцы оказывали поддержку Нгеме, и в результате первых и последних в истории страны свободных выборов Франсиско Масиас одержал победу и был приведен к присяге 12 октября 1968 года. Испания рассчитывала получить в его лице удобную марионетку- ох, какая же это была ошибка!
Уже в феврале 1969 года Франсиско начал активную антииспанскую кампанию, обрушиваясь с речами на бывшую метрополию и ее граждан, обвиняя тех в нищете и страданиях собственного народа- народ же был и рад, уже позабыв, как несколько месяцев назад зерцало честности Масиас Нгема говорил прямо противоположенное. Забавно, что поводом для столь громкой риторики президент объявил... испанский флаг, вывешенный на окне какого-то дома, который он якобы увидел в одной из своих поездок. В результате гвинейская молодежь вышла на улицы, принявшись громить дома испанцев, убивая, грабя и насилуя их обитателей. Испанское правительство было вынуждено организовать эвакуацию своих граждан из бывшей колонии- и уже к концу марта 1969 года большинство из 7000 испанцев, проживавших в Экваториальной Гвинее, покинули страну. Разумеется, кроме тех, кто по милости любимца колониальных властей остался в ее земле навеки. Все их имущество, в первую очередь, плантации кофе и какао перешли под контроль государства- ради чего, собственно говоря, весь этот цирк с антииспанской риторикой и затевался.
Некоторые государственные деятели пытались смягчить международный кризис между Гвинеей и Испанией, в частности, министр иностранных дел Атанасио Ндонго. За свое излишнее рвение он был до полусмерти избит прикладами президентской охраны во дворце национального лидера, заключен в тюрьму и там убит. Масиас Нгема обвинил в попытке заговора и других членов правительства- в результате 10 из 12 министров были казнены в течение весны 1969 года. В кругах власти таким образом образовалось много вакантных постов- и все они были предоставлены исключительно родственникам Франсиско Масиаса. Что сказать, не только достойный лидер, но и примерный семьянин.
Таким образом, уже в начале 1969 года Нгема получил фактически неограниченную политическую власть в стране, хотя юридически этот процесс оформился постепенно.
Оттолкнув от себя Испанию, Нгема периодически пытался заручиться поддержкой соцблока- так, он позволил Советам перебрасывать оружие через Экваториальную Гвинею в Анголу для «Народного движения за освобождение Анголы» (МПЛА). Однако особенно преданным союзником Масиас никогда не был- он неоднократно угрожал расторгнуть этот альянс с целью шантажировать Восточный блок, чтобы ему предоставили финансовую помощь. Кубинцы и северокорейцы предоставили Масиасу Нгема солдат и телохранителей; Наиболее теплые отношения у Экваториальной Гвинеи той эпохи сложились с КНДР и ее лидером Ким Ир Сеном, которым сам Масиас неоднократно восхищался. По словам Моник Масиас, дочери президента, они были друзьями. Ну что же, скажи мне, кто твой друг, я скажу, что ты свихнувшийся самодур.
Окружив себя преданными сановниками из числа родичей и опираясь на поддержку собственной армии и иностранных солдат, Масиас Нгема отныне мог творить что хотел. На Рождество 1969 года, всего через год после прихода к власти, всенародно любимый лидер преподнес своим подданным весьма оригинальный подарок- на глазах трибун на национальном стадионе в столице было казнено 150 оппозиционеров и предполагаемых заговорщиков. Разумеется, сколько из несчастных действительно были из диссидентов, сказать не сможет никто. Еще 36 человек были зарыты по шею в ямы и оставлены на съедение ядовитым огненным муравьям. Вся эта адская вакханалия совершалась под аккомпанемент песни "Those were the days", игравшей из громкоговорителей. Эта композиция, к слову сказать, является переосмыслением русского романса композитора Бориса Фомина и поэта Константина Подревского. Несчастные творцы перевернулись в гробах, увидев с того света, при каких обстоятельствах использовали их шедевр. Эта акция устрашения была достойным прологом к новому десятилетию- семидесятым, в течение которых народ Экваториальной Гвинеи осознал, что то были лишь цветочки.